Тайна пропавшего ожерелья
Шрифт:
– Он сказал, что вернется и выпустит меня из шкафа, когда все самое интересное будет сделано. – Фатти слабо улыбнулся. – Вот он удивится, что меня там нет!
– Удивится! – согласился Ларри. – Он ведь не знает, что произошло. Давай сделаем вид, будто и нам неизвестно, где ты, а? Завтра будем ходить за ним по пятам и донимать его – да его удар хватит, когда он узнает, что ты исчез! Он будет теряться в догадках!
– И почувствует себя очень неважно, ведь он понимает, что обязан был без всяких меня освободить, – поддержал Фатти. – Ладно, Ларри, я ложусь спать. Ох, какая же досада: после всех наших трудов, переодеваний и всех планов Тайну все-таки раскроет Гун и все коврижки достанутся ему!
Мальчики расстались, и Ларри побежал домой, размышляя о том, что сейчас делает Гун.
Он представил себе каслтонский особняк, пытаясь угадать, вышли ли уже воры на дело, окружен ли дом и производит ли Гун сейчас аресты. Что ж, может, все это будет в завтрашних газетах.
Гун действительно в ту ночь неплохо поработал. Он оцепил особняк в то время, когда воры как раз находились в нем. Он захватил всех четырех – хотя одному из них, увы, удалось скрыться во время завязавшейся потасовки. Тем не менее Гун был очень доволен самим собой.
Было уже за полночь, когда Гун внезапно припомнил, что оставил связанного Фатти в шкафу павильона восковых фигур.
«Черт побери этого мальчишку! – подумал он. – Если б не надо было вызволять его из шкафа, я мог бы уже отправиться спать. У него достаточно было времени, чтобы поразмышлять над всеми своими проделками. Да, пойду-ка я освобожу его – и скажу ему несколько ласковых слов в назидание. На этот раз он упустил все самое главное, и раскрыл дело я, а не он! Ха!»
Он поехал на велосипеде к павильону восковых фигур, оставил велосипед перед входом и вошел в павильон. Включив фонарик, он подошел к шкафу и громко постучал.
– Эй, ты! – сказал он. – Готовься выйти на свободу. Мы все сделали, вся забава уже позади, так что можешь теперь выйти!
В ответ ни звука. Мистер Гун еще громче побарабанил по двери, решив, что Фатти уснул. Но ответа так и не последовало. У мистера Гуна похолодело сердце. Но ведь ничего же не случилось с этим мальчишкой?!
Он поспешно повернул ключ в замке и открыл дверь. Посветил фонариком внутрь шкафа. На него смотрел Наполеон, стоявший там в своем исподнем – но не Фатти! У мистера Гуна задрожали руки. Где же мальчишка? Он не мог выбраться из запертого шкафа! Или мог? Мистер Гун припомнил, как в предыдущем деле Фатти таинственным образом прошел через запертую дверь.
Мистер Гун двинул Наполеона в бок – удостовериться, что это восковая кукла, а не Фатти. Наполеон и не дрогнул. Он продолжал глядеть на мистера Гуна неподвижным взором. Да, он несомненно из воска.
Озадаченный и подавленный, мистер Гун закрыл дверь. Так где же мальчишка? Кто-то его вытащил? Он знал, что Фатти был связан и завернут в штору, так что сам он выбраться не мог. Что же тогда произошло?
Гун медленно поехал домой, с усилием крутя педали. Ему следовало освободить мальчишку еще до того, как он кинулся арестовывать воров. А вдруг он не объявится к утру? Как он объяснит это инспектору Дженксу? Встреча с инспектором назначена на десять часов.
Мистер Гун тяжело вздохнул. До сих пор он жил предвкушением этой встречи – а теперь начинал ее побаиваться. Этот толстый мальчишка был приятелем инспектора. Если выяснится, что с ним что-нибудь случилось, инспектор Дженкс задаст ряд очень неприятных вопросов. Черт побери этого мальчишку!
Фатти, устав после всех приключений, крепко проспал всю ночь. Сон мистера Гуна был не таким крепким. Ему снился его огромный успех в аресте воровской шайки – но всякий раз, когда он вот-вот должен был услышать от инспектора слова похвалы, появлялся связанный и взывающий о помощи Фатти. И всякий раз мистер Гун просыпался и засыпал опять с огромным трудом, так что ночь у него выдалась беспокойная.
В девять утра все Пятеро Тайноискателей сидели в саду Хилтонов, снова и снова обсуждая события минувшей ночи. Все они здорово обозлились на Гуна за то, что он оставил Фатти в шкафу.
– Ничего, мы заставим его считать, будто Фатти похищен, – ухмыльнулся Ларри. – Будем всюду его подкарауливать и при каждой встрече спрашивать, не слышал ли он чего-нибудь о Фатти.
А в половине десятого все друзья – за исключением Фатти, разумеется, – слонялись возле дома Гуна, ожидая, когда он выйдет. Ларри стоял на углу, Пип возле дома, неподалеку были и Бетси с Дэйзи.
Ларри свистнул, увидев, как Гун вышел, выводя велосипед, чтобы отправиться к инспектору. Вид у него был весьма молодцеватый: он почистил мундир, надраил шлем, ремень и ботинки и до блеска отполировал все пуговицы. Он представлялся себе живым воплощением Ждущего Повышения Хваткого Констебля!
– А, мистер Гун! – окликнул Пип, едва полицейский приготовился оседлать велосипед. – Вы не знаете, где наш друг, Фредерик?
– Почем я могу знать? – огрызнулся мистер Гун, но сердце у него упало. Так, значит, мальчишка пропал!
– Это очень странно, – сказал Пип. – Вы ведь его, наверно, вообще не видели?
Этого мистер Гун сказать не мог. Вскочив на велосипед, он с покрасневшим лицом покатил прочь. Он надеялся лишь на то, что этот Фатти не причинит ему больших неприятностей – теперь, когда у Гуна все складывалось так славно!
Он проехал мимо Дэйзи и Бетси. Дэйзи его окликнула:
– Ой, мистер Гун! Вы не видели Фатти? Скажите, пожалуйста, если видели!
– Не знаю я, где он! – с отчаянием ответил мистер Гун, проезжая дальше. Но на углу его ждал Ларри!
– Мистер Гун! Мистер Гун! Вы не видели Фатти? Вы не знаете, где он? Вам не кажется, что он исчез? Мистер Гун, скажите нам, где он? Вы не задержали его на ночь?
– Разумеется, нет! – зашипел Гун. – Объявится он! Никуда он не денется, как фальшивая монета, будьте спокойны!
И он поехал дальше, чувствуя себя не в своей тарелке. Где же может быть мальчишка? Не ускользнувший ли вор вернулся в павильон и похитил Фатти? Нет, такого наверняка не может быть. НО ГДЕ ЖЕ МАЛЬЧИШКА?
Инспектор ожидал мистера Гуна в своем кабинете. На столе его лежали рапорты о новых событиях, поданные не только Гуном, но и помогавшими при аресте двумя полицейскими и двумя детективами в штатском, тоже участвовавшими в деле.