Чтение онлайн

Мишка решил собственными глазами посмотреть, что делается там, за селом.

Мать увидела, что сын уже далеко. Она спохватилась.

— Мишка! Мишка! — крикнула она. — Куда ты в такое время? Вернись!..

Но Мишка уже свернул за угол. Тревожные крики матери растаяли в утреннем воздухе.

Шелестя кукурузными листьями, пригибаясь между подсолнечниками, через огороды спешили Тимка и Савва. Мишка увидел их только тогда, когда они вышли на улицу.

— А мы к тебе! — еще издали крикнул Тимка и побежал, а Савва и не подумал ускорить шаг: он шел спокойно, неторопливо.

Тимка и Савва — неразлучные друзья: вместе ходили в школу, вместе ловили рыбу; даже работу, порученную матерями, выполняли вместе. Их беседы были непрерывным спором. Тимка был вспыльчив, любил преувеличивать, а иногда и извращать до неузнаваемости события, вещи и явления. Савва же, наоборот, был рассудителен, больше молчал, чем говорил. Он всегда терпеливо выслушивал горячие фантазии своего приятеля, но чаще только для того, чтобы потом уверенно и немногословно разбить их.

— А дед Макар вчера поймал двухпудового линя, — говорил, например, Тимка. — Когда он нес его домой, хвост волочился аж по земле. Эх, Савка, если бы поймать такую рыбину! Одного жира пуд можно вытопить, правда?..

Савва спокойно смотрел большими сине-зелеными глазами на воду, стараясь не моргнуть, чтобы не прозевать, когда шевельнется поплавок. Ни единым движением Савва не выдавал своего отношения к сказанному, будто ничего не слышал и не видел, кроме своего поплавка.

И уже тогда, когда Тимка заканчивал одну сказку и собирался начинать новую, еще более неправдоподобную, Савва тихим, спокойным голосом спрашивал:

— Ты сам видел?

— Кого видел? — настораживался Тимка.

— Да линя же.

— Какого линя? — удивлялся тот.

— Которого дед Макар поймал.

— Было мне время смотреть! Люди говорили.

— Ну и наврали!

— Такой человек говорил, что правда, — упрямо защищался Тимка.

Но не менее упорным был теперь и Савва:

— Неправда! Двухпудовых линей не бывает.

Тимка понимает, что перегнул. Но он не был бы Тимкой, если бы так легко отступился от сказанного:

— Да разве ж линь? Со-ом! Знаешь, какие сомы?

— Все равно неправда.

— Скажешь, не бывает таких сомов?

— Сомы бывают и покрупнее, но пуд жира из сома все равно не вытопить.

Тимка видел, что не вывернуться.

— Да не будем спорить, — миролюбиво заявлял он наконец. — Идем в село, и тогда увидишь, чья правда.

Тимка искусно переводил разговор на что-нибудь другое. Спокойный и неумолимый Савва снова отвергал его забавные, но неправдоподобные выдумки.

Эту слабость Тимке легко прощал не только его задушевный друг Савва — прощали ее все. Тимку любили за остроумие, буйный полет фантазии, а главное, за то, что был он не только говорун, но и мастер на все руки: и стихотворения лучшего в классе никому не удавалось написать, и сказки лучшей никто не рассказывал, и планера никто не смастерит лучше, чем он…

Мишка очень обрадовался друзьям, зная, что они не меньше, чем он, взволнованы сегодняшними событиями.

— Слышишь? — спрашивал Тимка у Мишки, указывая глазами в ту сторону, где за селом рявкали орудия. И сам отвечал на вопрос: — Идет, гад!..

Мишка не спорил. Не спорил в этот раз и Савва. А взволнованный Тимка спрашивал друзей:

— Что же делать? — Не ожидая ответа, он сам сразу Же предложил план действий — Немедленно идти к красноармейцам и попросить оружие — пойдем бить фашиста! Чего ты смотришь? Думаешь, не умею стрелять? Мой дядька Михайла — он майор в Красной Армии, — когда приезжал в отпуск, давал мне стрелять. И из ружья-двустволки и из пистолета! Я еще дикую утку как стукнул — только перья посыпались!

— А утка полетела, — вставил Савва.

— Куда полетела? У меня полетела? Ну, брат, дудки! Мы с дядькой Михайлой ее домой принесли.

Мишка вспыхнул:

— Да что ты мне тут врешь про уток! Тут немец идет, а ты врешь… Дядька Михайла так бы и дал тебе стрелять — разве у него патроны дареные!

— А ну вас! Рассказывай… — недовольно насупился Тимка.

Он умолк и отвернулся, как человек, несправедливо обиженный в своих лучших чувствах.

С предложением выступил Савва.

— Если Гитлер и в самом деле придет, подадимся с нашими войсками, — сказал он.

У Мишки угольками вспыхнули глаза, но сразу же блеск этот погас, и он безнадежно проговорил:

— Не возьмут.

— Возьмут! — уверенно сказал Савва.

Тимка забыл о своей обиде:

— Честное слово, возьмут! Я видел в одной части мальчика еще меньше, чем мы. Лет десяти. В шинели, шапка со звездой и сабля маленькая… Да что там говорить — свои чтоб не взяли!

И Тимка стал горячо рисовать всю привлекательность жизни трех друзей в воинской части, на полных правах военнослужащих.

Его опять прервал Мишка, не любивший дослушивать до конца Тимкины россказни:

— Еще бабушка надвое гадала — удастся ли, а ты уж залетел неведомо куда! Еще упросить надо, чтобы взяли.

На этот раз Тимка не обиделся:

— Да возьмут же! Тот хлопец говорил, что его даже позвали…

Вмешался Савва:

— Чего там спорить! Идем за село, узнаем, что делается, а тогда видно будет…

Рысцой, словно впереди ожидала их веселая игра, ребята окольными дорожками побежали за село.

— А как же матери? Что с ними будет? — переводя дыхание после быстрого бега, спросил Тимка.

Но Мишка и Савва только насупили брови.

За селом, где-то на Днепре, гремели орудия, и тягучее, непрерывное эхо от выстрелов перекатывалось в утреннем воздухе.

С высокого холма было видно далеко. Взобравшись на его вершины, мальчики осмотрелись. Никаких перемен нигде они не заметили — все было так, как и всегда.