Тайна зеркала

ТАЙНА ЗЕРКАЛА

Девушка ополоснула разгоряченное лицо водой, подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Капли попали в глаза, и ей показалось, что поверхность стекла пошла рябью. Она вздрогнула и зажмурилась. Когда она снова их открыла, отражающая плоскость была абсолютно гладкой.

– Тьфу, ты, – выдохнула девушка с облегчением. – Фантазия разыгралась!

Она открыла кран посильнее и тщательно вымыла руки. От стекающего горячего потока зеркало покрылось влажной дымкой, превратив ее лицо в мутное пятно. Девушка повернула вентиль, и шум воды утих.

– Страшно, когда знаешь, что… – она задумчиво вгляделась в матовый прямоугольник на стене и поправила себя: – Нет, не так. Страшно, когда НЕ ЗНАЕШЬ!…

Внезапно глаза ее расширились от ужаса, и она едва сумела сдержать крик. Поверх ее размытого отражения в зеркале промелькнула серая бесформенная тень. Девушка быстро обернулась, но никого позади себя не увидела.

– Да что это со мной? – в сердцах подумала она, пытаясь унять дрожь. – Хотя немудрено, что после таких событий воображение откалывает дурные шутки!

Она подняла руку и решительно провела ладонью по запотевшему стеклу. Из чистой прозрачной поверхности на нее взглянуло ее собственное испуганное лицо. Никакой мистики, никаких теней.

– Вот, так-то лучше! – удовлетворенно произнесла она вслух, повернулась и быстро вышла из ванной комнаты.

Крошечные капли воды на зеркале медленными ручейками поползли вниз, сливаясь друг с другом и превращая полосу, оставшуюся от ее руки, в зловещую уродливую ухмылку.

Катя спала на продавленном диване, широко раскинув руки и беспокойно перебирая ногами.

Ей снилось, что она бродит по огромному пустому дому и никак не может найти выход. Одни залы сменялись другими; коридоры переходили в лестницы; проходы оканчивались тупиками, а двери превращались в кирпичные стены стоило только к ним приблизиться. В доме царили тишина, мрак и запустение. Внезапно суровое безмолвие необитаемого дома нарушил телефонный звонок. Настойчивая дребезжащая трель звучала снова и снова, хотя самого телефона нигде не было видно. Откуда-то возникла уверенность, что если она найдет неумолкающий аппарат, то найдет и выход, и Катя быстрее побежала по нескончаемому лабиринту безлюдных комнат.

Неожиданно телефон оглушительно затренькал где-то совсем рядом. От этого звука призрачные стены здания начали стремительно расплываться и исчезать. Девушка резко села на постели. Это не сон. Древний пластмассовый аппарат продолжал надрываться в коридоре.

Не открывая глаз, Катя опустила ноги с дивана и попыталась надеть тапочки. Шлепанец нашелся только один, на правую ногу. Левая безуспешно шарила по полу, но натыкалась лишь на угол тумбочки, зарядку от сотового, глянцевый журнал и другой мусор, определить который в темноте было проблематично. Телефон издал очередной требовательный сигнал, и девушка махнула рукой на тапок. Босая на одну ногу, она помчалась в направлении звука. В полуспящем мозгу скакали беспорядочные мысли: “Господи, как громко… Какая зараза сдвинула рычажок громкости на максимум?… Крошечный рычажок, а сколько шума…"

Слово “рычажок” так прочно застряло в голове, что когда она наконец добралась до истерично трезвонящего аппарата, то его и просипела в трубку:

– Р-р-рычажок!

– Что – рычажок?– удивился женский голос на другом конце провода.

– Ничего, в смысле, алло, – слегка проснувшись, буркнула Катя.

Голос она узнала, и настроения ей это не прибавило. Низкое чувственное контральто принадлежало тете Люсе, маминой младшей сестре. Люся – полное имя Людмила – обладала внешностью кинозвезды и глубоким убеждением, что этот мир создан исключительно для нее. Каждый, на кого снизошла благодать теткиного внимания, должен быть счастлив, выполняя все ее желания и капризы.

– Который час? – деловито спросила родственница в трубку.

Катя скосила глаза на часы. Электронный будильник показывал три сорок семь. У тетки, конечно, крыша не на месте, но не до такой же степени!

– Люся, ты звонишь мне посреди ночи, чтобы спросить, который час?

– Ах, у вас тоже ночь? Я всегда путаюсь в этой разнице во времени.

Катя словно наяву увидела, как на другом конце провода Людмила невинно округляет свои красивые глаза и скрипнула зубами.

– Люся! От твоей Алма-Аты до моей Астаны полтора часа лету. Какая, к черту, разница во времени? И там, и здесь почти четыре часа утра!

– Ой, как поздно! – искренне удивилась Людмила.

– Скорее рано, – заметила Катя, но тетке, похоже, было все равно.

Она резко сменила тон и перешла на драматические завывания.

– Катарина, все кончено! Я поругалась с Борисом! Ты себе не представляешь, какой он оказался!… Монстр! Нет, ты можешь себе представить?… Он!…

Дальше последовали негодующие междометия, всхлипы, вздохи и бессвязные восклицания. Катя погрустнела. Это надолго. Если тетке требуется ее сочувствие, то она вырвет его с мясом, и такая малость, как четыре часа утра, роли не играет. Босая нога начала ощутимо замерзать. Надо же, как дует от двери… Девушка подогнула пальцы и запихнула обе ноги в один шлепанец. Стоять стало неудобно, но хоть чуть-чуть теплее.

Трубка горестно вздохнула с такой силой, что, казалось, остатки воздуха выдуло прямо в ухо.

– Я немедленно развожусь с ним и переезжаю к тебе!

При этом заявлении Катин сон как рукой сняло. Только этого не хватало!

– Люся, да что случилось-то? – воображение уже рисовало картины теткиного присутствия в Катиной квартире, одну страшнее другой. – Что произошло, можешь толком объяснить?

Людмила еще раз всхлипнула и полным трагизма голосом произнесла:

– Он не разрешил купить зеркало!

Катя решительно отказывалась понимать, почему из-за этого надо разводиться, а тем более переезжать к ней. В результате долгих и путаных объяснений выяснилось, что драгоценный супруг, не отказывающий любимой жене никогда и ни в чем, самым подлым образом отказался купить зеркало в полный рост. Взамен он предлагал сколь угодно зеркал мелкого размера, как будто чем-то можно заменить большое трюмо!

– Зеркало – это только повод! Он меня не любит! – надрывно кричала трубка.

Судя по дополнительным шумам, подлый супруг находился поблизости и что-то невнятно бурчал в свое оправдание. Бурчание усиливалось по мере нарастания Люсиных воплей.