Чтение онлайн

— Ну? — спрашивает он, когда они обмениваются взглядами, прежде чем снова повернуться к нему.

— Дыра ведёт в комнату Марка Грандама. Очевидно, его там нет, и никто из его друзей не отвечает. С другой стороны, технически сегодня начало весенних каникул. Возможно, они все уехали после медосмотра. — Тобиас взъерошивает свои красно-оранжевые волосы и на мгновение закрывает глаза, прежде чем снова их открыть. — Спенсер тоже всё ещё не вернулся, иначе я бы спросил его о ней, но… дыра в потолке Марка выглядит довольно свежей. Я не думаю, что она была там раньше. Это может быть просто совпадением.

— Были ли ещё следы крови за дверью его спальни? — спрашивает Черч, пока я набираю номер отца и жду. Всё, что я получаю — это его голосовое сообщение, но, думаю, это неудивительно, учитывая время. Следующий, кому я звоню — Натан, сторож, но даже он не отвечает. Хм-м. Черч оглядывается на меня, но не утруждает себя расспросами. Я думаю, он может сказать по выражению моего лица, что я ни с кем не могу связаться.

— Совсем немного, — говорит Мика, пожимая плечами. — Кажется, след направляется к лестнице, но именно там мы его потеряли.

— Блядь. — Рейнджер начинает спускаться по ступенькам, и мы все следуем за ним, вплоть до нижнего этажа. Снаружи всё ещё льёт дождь, и не похоже, что гроза скоро утихнет. Мы все мгновение кружимся на месте, прежде чем Рейнджер замечает окровавленный отпечаток руки на стене. — Что, чёрт возьми… — он оглядывается на нас, и я пожимаю плечами.

— Может быть, парень, которого я ранила, дотронулся до лица, а потом до стены…? — я замолкаю, потому что это всего лишь случайное предположение. Рейнджер оборачивается, чтобы посмотреть на отпечаток, а затем следует за ним за угол и дальше по коридору, остальные следуют за ним. В конце есть дверь, которая ведёт в административный кабинет. Бумаги разбросаны по всему полу, а гигантский сейф отодвинут в сторону, открывая ещё одну дверь.

Рейнджер дёргает ручку, обнаруживает, что она заперта, а затем замирает, как будто ему только что что-то пришло в голову. Достав из кармана золотой ключ, он пытается открыть дверь…, и мы все слышим отчётливый звук щёлкающих замков. Тяжёлое дерево зловеще скрипит, открываясь.

— Дженика, какого чёрта? — бормочет Рейнджер, направляясь внутрь и спускаясь по каменной лестнице, вырубленной в скале. Он достаёт свой сотовый телефон, чтобы использовать его в качестве фонарика.

— Я не уверен, что это такая уж хорошая идея, — начинает Тобиас, но Рейнджер слишком заинтересован в том, чтобы выяснить, что могло случиться с его сестрой, чтобы слушать кого-то ещё прямо сейчас.

— Ступени старого аббатства, — бормочет Черч себе под нос, обмениваясь взглядами с близнецами. Они оба пожимают плечами и направляются вниз вслед за ъ другом, Черч и я плетёмся за ними. Я думаю, мы все предполагаем, что, поскольку нападающих всего двое, самое большее, может быть, трое, мы будем в безопасности в большом количестве.

— Ребята, здесь внизу чёртовы туннели, — кричит Рейнджер в ответ, когда мы спускаемся по ступенькам и проходим в другую открытую дверь. Пол сырой, и здесь, внизу, пахнет плесенью, но это довольно круто, если подумать об этом, о монахах, когда-то бродивших по городу. Я вздрагиваю от этой мысли. Обычно такие старые и крутые здания можно увидеть только в других странах, но так случилось, что Адамсон — одно из старейших зданий в Америке. Это довольно уникально.

— Наверное, нам следует уйти и позвонить властям, — размышляет Черч, но Рейнджер одержим желанием узнать больше о сестре. Он едва слушает, когда начинает спускаться по туннелю, а близнецы следуют за ним по пятам. Справедливости ради, «туннель» огромен, достаточно высок, чтобы в нём поместился дом. — Хочешь, я отведу тебя обратно наверх? — он спрашивает меня, но я качаю головой.

Если мы сможем выяснить, кто эти ублюдки, мы сможем очистить имя Дженики и одновременно создать для меня безопасное пространство здесь, в Адамсоне.

«И тогда я смогу получше узнать парней, может быть, научусь сама печь торты, начну новую жизнь, которая не будет такой уж отстойной в Коннектикуте».

Я так взволнована тем, что всё это закончится — я думаю, мы все взволнованы — что недостаточно осторожны.

Дверь позади нас захлопывается, и Черч чертыхается, подбегая, чтобы попытаться открыть её. Он толкает её плечом и пробует ручку, но она не поддаётся. Это такая огромная, старая деревянная штука, которая выше его самого.

— Рейнджер! — зовёт он, и голос эхом отдаётся в темноте. Теперь, когда дверь закрыта, весь рассеянный свет сверху пропал. Я достаю свой телефон и направляю его на замок, в то время как остальные трусцой возвращаются к нам, шлёпая ногами по мокрому полу.

— Всё в порядке, у меня есть ключ, — говорит Рейнджер, но когда он использует его, он не подходит. Ни золотой ключ, ни серебряный. — Какого чёрта? — он пробует ещё раз с помощью обоих ключей, но ничего не происходит. Он даже наваливается на неё плечом с помощью Черча и пытается силой открыть, но с таким же успехом она могла бы быть сделана из камня. Эта чёртова штука никуда не сдвинется.

Вот тогда-то меня и осенило.

Мы здесь, внизу, в темноте, под дождём, и видим только с помощью наших телефонов.

Пора снова позвонить папе.

Я набираю номер отца, но не могу дозвониться — нет сети.

— Эй, ваши телефоны работают? — спрашиваю я, и Черч достаёт свой, чтобы проверить.

— Мы забыли наши, — отвечают близнецы, поднимая руки в умиротворяющем жесте.

— У меня есть телефон, но здесь внизу нет сети, — говорит Рейнджер, резко выдыхая. — Должно быть, весь этот камень блокирует сигнал или что-то в этом роде.

— Мм, — бормочет Черч, включая приложение для фонарика. — У меня тоже не ловит.

Моё сердце сжимается в груди, и я внезапно чувствую тошноту.

Это не сулит нам ничего хорошего.

Это совсем не хорошо.

Мы застряли.

Мы серьёзно, блядь, здесь застряли.

— Весенние каникулы начинаются завтра, — шепчу я, чувствуя, как холод проникает в моё тело. Это просто страх, чистый и незамысловатый, но я ничего не могу с собой поделать. Мне страшно. Я в ужасе. Мы заперты в каких-то секретных долбаных туннелях под академией, академией, которая раньше была аббатством. У монахов здесь было более двухсот миль туннелей. Я думала, что они вроде как были заделаны или что-то подобное, но, по-видимому, это всё ещё часть местного рельефа. Как, чёрт возьми, мы должны найти выход? — Это означает, что кампус будет практически пуст. Здесь только мой папа и жуткий Натан.