Тайник
Шрифт:
– Я принесу громкоговоритель.
Когда Данстэн принес громкоговоритель, они втроем перешли дорогу и вошли в открытые ворота. Один из новых помощников Кальято стоял неподалеку — приземистый здоровенный бандюга, которого О’Хара видел впервые. Тот улыбнулся, кивком головы поприветствовал О’Хару и Данстэна и закрыл за ними ворота. О’Харе не понравилось, что такой тип улыбается ему так запросто, словно они приятели по клубу.
– Вот что мы сделаем,— сказал Кальято.— Вы с Данстэном пройдете по главной аллее парка примерно до середины. Надо быть уверенными, что этот парень вас видит. Ты объявишь, что его выследили и весь парк окружен, предложишь ему сдаться.
– Логично,— одобрил О’Хара.
– А место, где ограбили автофургон?— забеспокоился Данстэн.— Это же как раз напротив — за забором. Вы уверены, что там никого нет?
Кальято отрицательно покачал головой.
– Нет. Все уехали, бронефургон тоже увезли. Я пять минут назад посылал одного из парней проверить это.
– Отлично,— сказал О’Хара.
– Так что, если ты готов, О’Хара…— произнес Кальято.
– Вот именно, пора с этим кончать.
– Мы останемся здесь, чтобы нас не было заметно.
– Согласен.
У О’Хары и Данстэна были мощные карманные фонари. Полицейские зажгли их и пошли по главной аллее к центру парка, к фонтану, освещаемому летом разноцветными прожекторами. Слева остался Необитаемый остров, справа — остров Земля. Теперь слева был бар-закусочная, а справа — манеж. Маленький мостик перекинут через ручей, петляющий по парку. Затем справа — аттракцион «Путешествие по Галактике», слева — Дворец смеха с огромным хохочущим лицом над входом. Наконец они остановились перед бетонным фонарем и обменялись взглядами. В глазах Данстэна застыл страх, который испытывал и О’Хара. Он на секунду замешкался, как будто можно еще передумать и вернуться назад, но было слишком поздно что-либо менять. Полицейский поднес мегафон к губам.
– Нам известно, что ты здесь,— заревел вдруг его усиленный мегафоном голос.— Мы видели, как ты перелезал через ворота с полным мешком денег. Выходи, бросай оружие и сдавайся. Парк окружен полицией.
Эхо его слов еще некоторое время грохотало в наступившей тишине. О’Хара опустил мегафон и посветил фонарем в разные стороны, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Ничего. О’Хара снова поднес мегафон к губам, и вдруг на него обрушился ураган огней, шума и смеха, доносящихся откуда-то из-за спины. Вскрикнув от неожиданности, он выронил мегафон и прыгнул вперед, споткнулся и едва не свалился в бетонную чашу фонтана.
Посреди молчаливого, пустынного, темного, промерзшего Луна-парка вдруг ожил Дворец смеха. Горели все фонари: желтые, красные, оранжевые; огни завихрились над турникетами у входа, на крыше. И вдобавок — этот шум. Огромное веселое лицо на фасаде Дворца смеха медленно вращалось, из его широко разинутого рта вырывались раскаты бешеного хохота. И музыка — водопад звуков, извергаемых на полную мощность динамиками, висящими на углу здания.
– Боже милостивый!— завопил О’Хара, выпучив от ужаса глаза. Оглянувшись назад, он увидел, как Данстэн, словно сумасшедший, рванулся к темному участку парка возле ворот.
Глава 16
Когда над Дворцом смеха вспыхнуло зарево. Калья-то настолько поразился, что от неожиданности попятился назад и ударился локтем о решетку ворот. Однако боль от удара быстро привела его в чувство. Кальято никак не ожидал, что тот, за кем он охотится, поведет себя столь необычным образом. По его мнению, парень должен был либо сдаться без всякого сопротивления О’Харе с Данстэном, либо спрятаться где-нибудь со своим мешком, пока Кальято с помощью остальных не найдет его. Такого же Кальято не ожидал. Оба полицейских бежали назад. Видно было, что они совсем потеряли голову. От их вида к Кальято вернулось хладнокровие. Кальято отдавал приказания своим парням:
– Абаданди и Пулсон, оставайтесь у ворот. Чака, проберись за Дворец смеха и посмотри, нет ли там другого выхода. Бенни, со мной.
Данстэн подлетел к нему запыхавшись так, словно он только что финишировал на длинной дистанции.
– Отдышись,— предложил Кальято.— Не волнуйся, сейчас мы ему покажем.
Подбежал О’Хара.
– Он… Он…
– Да это же всего-навсего Дворец смеха,— старался их успокоить Кальято.— Это же не атомная бомба.
Наконец О’Хара все понял, стал дышать ровнее.
– Я знаю,— отдышавшись, пробормотал полицейский.— Но зачем он это сделал? Ведь если поблизости кто-нибудь есть…
– Пожалуй, он обо всем догадался,— предположил Кальято.— Заметил нас тогда же, когда и мы его, и все понял. Но главное — он должен находиться во Дворце смеха, чтобы все это включить. Поэтому — вперед!
Он бросился первым по присыпанному снегом асфальту аллеи, ощущая непривычную тяжесть револьвера в кармане пальто, на бегу достал его из кармана.
– Будьте осторожнее, когда войдете,— предупредил Кальято.— Он может следить за входом.
– Может, лучше подождать, пока он выйдет?— предложил О’Хара.
– Ты что! Надо немедленно прекратить этот шум. Они с опаской вошли через главный вход — Бениджо впереди, за ним Кальято и двое полицейских. У каждого наготове было оружие и фонари. Они находились теперь внутри павильона и вошли в какую-то немыслимую комнату. Стены и пол ее располагались под странными углами, мебель причудливой формы и вся обстановка призваны были заставить вас поверить, что вы наклоняетесь в одну сторону, тогда как на самом деле вы наклонились в противоположную. Если посетитель был не очень осторожен, он мог, не рассчитав, наклониться и растянуться на полу. В комнате находилось несколько дверей.
– Надо разойтись в разные стороны,— предложил Кальято.— Первое, что необходимо сделать, это найти главный рубильник. Будьте начеку. Этот тип непременно должен находиться здесь.
Каждый вышел в своем направлении. Сбитые с толку раскатами хохота, музыкой и мерцающими огнями иллюминации, все держались крайне осторожно и пристально смотрели перед собой. Кальято очутился в узком коридоре, где царил полумрак. Казалось, что пол двигается и убегает из-под ног, создавая ощущение, будто под ногами копошатся мыши. Стены были из разного материала, но все очень неприятны на ощупь: скользкие, шершавые, некоторые словно покрыты шерстью.