Чтение онлайн

Фрингс задумался. Любая женщина, обладающая красотой и популярностью, неизбежно становится объектом неистового поклонения. Ей уже не раз приходилось сталкиваться с подобной проблемой, и Фрэнк бывал тому свидетелем. Однако это ничуть не смущало Нору. И если сейчас она забеспокоилась, это неспроста.

— Ну хорошо. Ты можешь его описать?

Возможно, это опять Смит. Последнее время этот тип постоянно дает о себе знать.

— Низенький, очень смуглый. Похож на индийца.

— Он тебе что-нибудь говорил?

— Нет. Просто стоял у бара и смотрел.

— А с ним кто-нибудь был?

— Непохоже. Я не видела, чтобы он с кем-то разговаривал.

Нора убрала руку. Фрингс понимал, что женщина ждет от него не перекрестного допроса, а чего-то другого, но не знал, что сказать.

— Фрэнк, — заключила она, поднимая стакан. — У меня будет недельный перерыв. Может быть, ему надоест и он исчезнет.

Похоже, разговор был окончен. Нора отвернулась и стала смотреть на людей, снующих у сцены. Это были сливки общества чернокожих, которые поразили ее — возможно потому, что в это общество певица не имела доступа, хотя любые другие двери были для нее открыты. Фрингс откинулся на спинку стула и закурил «Лаки», стараясь вызвать у себя сочувствие к Норе. Это было довольно тягостным занятием, от которого он с радостью отвлекся, увидев приближающегося Флойда.

— Тебе звонок по нашему телефону, Фрэнк.

Извинившись перед Нориной спиной, Фрингс последовал за метрдотелем, который привел его в комнату, обитую красным бархатом и обставленную черной кожаной мебелью. Телефон стоял на таком же черном столе, трубка лежала рядом. Фрингс поднял ее и произнес:

— Фрингс слушает.

— Фрэнк, это Панос.

Хватает же наглости звонить даже ночью.

— Что стряслось, шеф?

— Еще один взрыв.

Два года назад Пул уже занимался шантажом. К тому времени он успел стать самоуверенным и еще ничего не боялся. Шрамы все еще болели, и он часто страдал от отвращения к себе. В то время сыщик сильно пил и с удовольствием использовал свои габариты для устрашения окружающих.

Как-то раз поводом послужила юная проститутка, которую звали Алиса. Она стояла, прислонившись к стене, и курила. На вид девице было не больше пятнадцати. Пул заметил, что оба глаза у нее подбиты и превратились в щелочки. Спросил, что случилось. Та послала его подальше. Но он не отставал, и в конце концов она сдалась, чтобы от него отвязаться. Ей попался какой-то обормот — разбил лицо, ударил ногой в живот и ничего не заплатил. Второй фонарь под глазом ей поставил сутенер.

Пул пригласил ее прогуляться. Вскоре они нашли ее клиента. Парень болтался в переулке рядом с заведением Ламбертса. Пул сгреб его в охапку и на глазах приятелей оттащил в глубь переулка. Их коллективный адреналин разжег в нем ярость. Обхватив парня, он бросил его на четвереньки и пнул ногой, сломав при этом ребра. Потом отдал его бумажник Алисе, которая вытащила то, что ей причиталось, после чего швырнула остальное парню, который со стонами корчился на земле.

Потом они нашли сутенера, который, к изумлению Пула, оказался не старше самой Алисы. Но Пула это не остановило. Тот тоже получил свое. Когда Пул решил, что хватит, он поднял бедолагу за шиворот и велел обращаться к нему, если кто-то еще обидит Алису. А если парень сам посмеет ее тронуть, то он вернется. Сутенер кивнул. Пул ослабил хватку, и мальчишка шмякнулся на землю.

Своего спасителя Алиса могла отблагодарить только одним способом, но его это не интересовало. Пул сказал, что, возможно, когда-нибудь ему понадобится ее помощь. И вот такой момент наступил.

Пул шагал по плохо освещенным дорожкам Грин-парка под руку с Алисой. Это была худенькая блондинка с размалеванным личиком, одетая в дешевое вечернее платьице, на которое было накинуто пальто.

Беседка стояла на поляне в нескольких ярдах от пруда. Поляну окружали ухоженные деревья без поросли — некий облагороженный вариант леса, где было невозможно спрятаться. Если бы Пула подстерегали полицейские, он без труда увидел бы засаду. Когда они с Алисой направились к беседке, Пул скользнул взглядом по периметру растительности, пытаясь заметить человеческий силуэт или какое-то движение. Все было спокойно, и они двинулись дальше.

Городские огни окрашивали низкие тучи в серо-желтый свет, от них тонкими лентами тянулись вниз облачка, похожие на щупальца медузы. Здесь не было слышно уличного шума, и все вокруг напоминало буколический сельский пейзаж.

Пул и Алиса сели на пол беседки. Сюда часто наведывались проститутки с клиентами, и сегодня девушка была для Пула своеобразным прикрытием.

— Если появится посторонний, я кое-что достану из штанов. А ты сделаешь вид, что испугалась, — проинструктировал он Алису.

— Если хочешь, можем все взаправду сделать.

— Боюсь, Карла будет не в восторге, — засмеялся Пул.

Алиса уже не первый раз предлагала себя, но сыщик не реагировал на ее чары.

Она привалилась к стенке беседки, а Пул не отрывал глаз от усыпанной хвоей дорожки. Ровно в назначенное время послышались шаги, словно кто-то стучал по мешку с рисом. На дорожке появился Берналь в пальто и шляпе, с портфелем в руке. Пул достал из сумки наволочку с двумя прорезями для глаз и бросил ее Алисе.

— Надень.

Девушка вопросительно взглянула на него, и он повторил команду. Пул не хотел подвергать ее опасности. Алиса нахлобучила наволочку на голову, так чтобы дыры оказались против глаз. Пул вытащил из сумки чулок и, сняв шляпу, натянул его на голову, после чего возвратил шляпу на место. Он понимал, что они выглядят нелепо, но только так можно было сохранить инкогнито. Кроме того, подобный маскарад обычно лишал жертву присутствия духа.

В двадцати футах от беседки Берналь остановился. Пулу пришлось подбодрить его, сделав рукой приглашающий жест. Богач двинулся дальше. Пул заметил, что он не оглядывается. У входа в беседку Берналь снова притормозил.

— Входите, — скомандовал Пул.

Берналь, медленно поднявшись по ступенькам, прошел в центр беседки и безучастно взглянул на наволочку, торчавшую на голове Алисы.

— Поставьте портфель на пол.

Берналь подчинился.

— Вы привели с собой полицию?

Берналь покачал головой.

— Если да, то им лучше убраться подальше. Снимки у моего товарища. Если я не вернусь, он разошлет их во все газеты.

— Я пришел один.

— О’кей.