Шрифт:
От автора
Якутская республика [1] расположена в центре Северной Азии. Это – одно из самых диких, пустынных и трудных для обитания мест на всем земном шаре!
Вот любопытная деталь. В годы сталинского режима, когда всю Сибирь покрывала густая сеть концентрационных лагерей, в Якутии, особенно – в Западной, их почти не было! Места эти оказались слишком тяжелыми, неудобными, даже для системы ГУЛАГа. [2]
Западно-якутская тайга – негустая, заболоченная, чрезвычайно мрачная. Сибиряки зовут ее «черной». Там произрастает преимущественно даурская лиственница – редчайшее дерево, приспособленное для жизни среди топей и льдов.
1
Обшая ее площадь составляет более трех миллионов квадратн. км. (Здесь и далее примечания автора.)
2
Лагеря – в небольшом сравнительно количестве – располагались только в верхнем течении реки Лены и вдоль некоторых ее притоков.
Льды и топи! Они образуют странный, какой-то неземной пейзаж. Передвигаться по якутской равнине нелегко; она лишена нормальных путей сообщения. В зыбком, обманчивом болотном этом мире не существует настоящих, больших дорог… Не только ландшафт там странен и труден – таков же и климат.
Если для европейской части России погода, как говорится, «делается в Арктике», то Якутия, наоборот, связана с Югом, с Центральной Азией. Но это вовсе не значит, что местный климат теплый… Именно в Якутии находится знаменитый «полюс холода», где температура порою опускается до 70° ниже нуля по Цельсию.
Суть в том, что зимою в этой части материка властвует необычайной мощности антициклон. Он зарождается где-то в Северном Тибете – и простирается до Ледовитого океана. Якутия оказывается накрытой антициклоном, словно чудовищным куполом.
Тут находится область самого высокого в мире атмосферного давления. И никакие теплые ветры не могут проникнуть под этот плотный, тяжелый купол холодного воздуха.
Зимой – в течение шестимесячной полярной ночи – в Якутии не бывает ни вьюг, ни метелей. Вплоть до поздней весны стоит мертвый штиль. Повсюду царит ледяное спокойствие. Небо, прозрачное, ничем не замутненное, тоже выглядит ледяным. А луна и звезды кажутся необыкновенно большими, яркими. И чем крепче мороз – тем ярче их блеск.
При якутском морозе трудно дышать. Пар вырывается изо рта с сухим жестким шорохом и мгновенно застывает, превращаясь в мерцающий иней… Туземные племена издавна называют этот шорох «шепотом звезд».
Название красивое, поэтичное. Однако шепот звезд нередко служит предвестником беды.
В местной тайге время от времени возникают жуткие ледяные скульптуры. Одна из них, например, долго стояла на холме в верховьях полярной реки Оленек, где как раз и будут развиваться основные события нашего романа. А произошло вот что.
Однажды ночью, при ярком блеске звезд, молодой изыскатель-геолог вышел из своей палатки с ведром, чтобы выплеснуть помои. Он вышел налегке, без теплой одежды, в тонких брезентовых рукавицах. Молодой и неопытный, он еще не знал, что такое здешняя зима! Руки у него сразу же закоченели и дрогнули. Жидкие помои пролились на сапоги. Мгновенно влага замерзла. И парень оказался прикованным к земле. Тогда он нагнулся, пытаясь разрушить корку льда… Но разогнуться уже не смог.
Так он и остался – в классической позе бегуна, приготовившегося к старту.
Обладающие богатым поэтическим воображением и весьма склонные к мистике якуты быстро причислили эту «статую» к, разряду священных объектов. И холм, где все это произошло, стали с тех пор называть «Холмом Пляшущего». Ибо поза, в которой застыл геолог, была схожа с фигурой шаманского ритуального танца.
В течение многих месяцев охотники и оленеводы поклонялись «Пляшущему», украшали его разноцветными тряпицами… Это продолжалось до тех пор, покуда лед не растопило весеннее солнце.
Весна в Якутии наступает медленно, тихо, едва приметно. На болотах редко встречаются бурные ручьи, не бывает больших вешних паводков. Снег, в сущности, не тает, а испаряется прямо в воздух. И потому здешняя весна – это пора туманов.
Опасная пора. Особенно – для самолетов!
И особенно опасно в такую пору совершать полеты у границ Западной Якутии.
Ведь эта область является как бы гигантской впадиной, окаймленной горами и накрытой куполом антициклона. Одна из границ «купола» соприкасается с горной страной Путорана. И не дай Бог эту черту пересечь!
За ней уже ощущается свирепое дыхание Арктики. По весне над путоранскими ущельями ревут ветра, встают, шатаясь, снежные смерчи…
И вот, восьмого марта 197… года небольшой почтовый биплан ПО-2, совершавший перелет между Якутском и селом Оленек, заблудился в тумане, пересек роковую черту. И закрутился, подхваченный гибельным бураном…
Часть первая. Жестокий, обманчивый мир болот
1. Гибель самолета. Рябой якут и Заячья Губа. «Строго секретно. Перед прочтением уничтожить».
Самолет закрутился, подхваченный гибельным бураном. Сшиб верхушки двух лиственниц, рухнул на заснеженную поляну и там застыл, перекореженный, превратившийся в бесформенную груду металла.
А сутки спустя на поляну из хвойных зарослей выскользнула тощая дымчатая рысь.
Осторожно – припадая на лапы – она обошла мертвый самолет. И остановилась, принюхиваясь и колеблясь. Запах металла отпугивал, будил тревогу. Но сквозь него просачивался запашок человеческой крови; легкий, дразнящий аромат вкусной плоти. Он волновал и притягивал голодного зверя.
Некоторое время рысь стояла, не двигаясь и словно закаменев. А затем внезапно шерсть на ее загривке поднялась дыбом. Зарычав, она отпрыгнула в сторону. И бесшумно канула в кусты.
Таежную эту кошку спугнули звуки шагов и шумное людское дыхание.
Из кустов, отряхиваясь от снега, вышли двое.
Одеты они была одинаково – как близнецы – в длинные мохнатые меховые рубахи с капюшоном, в меховые мягкие сапоги. У каждого из них за плечом висел, стволом книзу охотничий карабин.
Все казалось у них одинаковым… Однако лица в мохнатых капюшонах никак не были схожи. Один из таежников был скуласт, узкоглаз, с темным плоским лицом, изрытым оспой и испещренным жесткими морщинами. Второй же являл собою тип чистокровного русака. На брови его из-под капюшона спадала светлая вьющаяся прядка. Глаза были серые, губы толстые. Верхнюю губу рассекал косой красноватый шрам.