Чтение онлайн

А люди разные бывают. Кто-то из них — робот, а кто-то маленькая обезьянка, кто-то овца, а кто-то пронырливая обезьяна, есть даже волки и змеи… Зря что ли придумали Зодиак? Но дело-то в чем? Дело в том, что на самом деле люди в своей сумме никакие: ни хорошие, ни плохие. А поступки каждого проистекают из совокупности внешних и внутренних обстоятельств. Если эти две силы совпадают по направлению, то человек взлетает вверх по человеческой пирамиде с непомерной скоростью. Если нет, то он может погибнуть раздавленный двумя мощными энергиями — внутренней и внешней. Вот и все. И нет ничего другого.

Трудно поверить, что внутри кого-то есть сила способная иметь вектор противоположный внешнему безнаказанно. Трудно в это поверить.

А ей, Марго, надо просто выбрать то или это. То или это.

Ночь прошла, и солнце требовательно коснулось век Марго. Она поморщилась. Часы пробили двеннадцатый раз, и заиграла жестянная музыка. Где-то в гостиной игрушечный король со свитой заспешил к принцессе. Мар открыла глаза. Она долго лежала с открытыми глазами, чувствуя себя больной и незаслуженно гадкой.

Часы затихли.

Безосновательное чувство вины. Не сделав ничего плохого, чувствуешь себя в дерьме. Быть виноватым реально — лучше. По крайней мере есть за что. Что хотел, то и получил. Совершил преступление, поди получи наказание. А тут — преступления никакого. Наоборот, ты — жертва! Ты — жертва! А чувствуешь, что ты — полное дерьмо!

Не это ли состояние греха? Быть жертвой — вот грех!

Стыд — это внутренный позор слабака.

Марго тряхнула головой и поднялась. На полу она нашла вчерашнюю записку оставленную, видимо, успокоившейся Аурелией.

Жак позвонил по домофону, когда она умывалась. Прямо со щеткой в руке побежала открывать. Повернув ключ, Марго поспешила в комнату. Щетку в рюкзак. Холсты — к выходу.

— Привет! — Жак вошел в квартиру. — Неси картины.

— Ага! А когда приедет Валерий? Он звонил? — крикнула Мар, вытаскивая тяжелую связку.

— Да. Звонил, — кивнул Жак. — Будет на открытии. Реклама уже вышла. Завтра оденься посмешнее и приходи часов в пять. Хорошо будет, если ты придумаешь какой-нибудь спич. Недолгий, но сумасшедший. Что-нибудь мистическое. Только не умничай. Впрочем, можно что-то угожающее. Это сейчас тоже модно. Сейчас в моде лесбиянки. Тогда одень что-то мужское. И сбрей волосы. Попроси у Лео пиджак…

— Хорошо, — согласилась она. — Я подумаю.

Марго вынесла оставшиеся работы и, закрыв дверь перед мордой Бонни, поплелась за Жаком. Чтобы не колотить подрамниками по ступенькам, она помогала себе носком «бульдога».

— Да, — продолжал Жак. — Накрась губы черным, и злобно зыркай из-под бровей. Меня не волнует твоя ориентация, главное, чтобы это продавалось. Продаются наркотики или половые извращения. Любая продажа — либо удовольствие, либо идеодлогия. Удовольствие должно быть приятным. Идеология острой. Другого нет. Только никакой пользы! Это ведь не пища! Люди обожают порок и терпеть не могут пользу. Я это по себе знаю! За хорошую коксу я заплачу и не пожалею, а вот за воскресную мессу — увольте. Соглашусь послушать, но лучше, если мне за это приплатят!

— Жак… — обратилась Марго к работодателю, пропустив этот важный содержательный спич мимо ушей.

— Весь внимание, — спросил Жак, забрасывая в багажник связку картин.

— Мне, конечно, неловко, но ты мог бы дать мне в долг немного денег?

— Нет! — Улыбка Жака мгновенно стала отчужденной и холодной. — Я не могу дать тебе денег — это не в моих принципах. Есть контракт, я его выполню. И все! Извини! Приедет Валерий, поговори с ним.

— А-а-а…Он опять привезет гравюры? — Марго воодушевилась внезапной идеей. — А ты знаешь, один человек хотел бы купить…

Она вдруг сообразила, что могла бы попросить у Жака процент с клиента. Или договориться с Андрэ и тоже выдурить сотню-другую франков. Она так обалдела от этой абсолютно новой для нее идеи, что ничего вокруг не замечала. Она даже не заметила, что всегда спокойный наплевательский Жак напрягся и насторожился.

— Какие гравюры?! — перебил ее Жак и округлил глаза в полнейшем недоумении. — Я не торгую гравюрами! Я продаю только холст, масло. Когда ты видела у меня в галерее гравюры?

Ей бы остановиться, замять тему для ясности, но ослепленная вдохновением, Марго продолжала углубляться в опасную тему.

— Да что ты?! Валерий при мне передал их тебе! И еще приезжал аптекарь! В ту ночь, когда ты забрал нас в аэропорту.

— Ты что-то путаешь! — нервно перебил ее Жак, проверяя под носом. — Вы были обкуренные и пьяные в задницу! Пока! Давай не дури!

Жак открыл машину, плюхнулся в кресло и, помахав на прощанье, газанул. «Опель» укатил, и Марго осталась стоять на тротуаре одна. Никомушечки не нужная. Она покрутилась на месте. Похлопала по карманам. Нашла мелочь и кубики. Пересчитала деньги. (Может хватит на пиво?) На пиво хватало, но не оставалось больше ни на что.

Хватало на «Блисс», но его можно было купить только на дискотеке. Да. Выпить «Блисс» и повысить удачливость на сутки. О красном шарике Марго почему-то напрочь забыла.

Марго с тоской подбросила в ладони кубики и подумала, что Жак еще вспомнит, как пожабил ей бабла, но это — потом! А сейчас очень хочется подурить и покуролесить! Черт! Сейчас бы Марго полетала бы на самолетике.

Она бросила кубики на асфальт. Они покатились, покатились под уклон, а Марго побежала, побежала за ними следом. Прямехонько навстречу неожиданному — вывернул из-за угла — БМВ. Автомобиль лихо ткнулся в бордюр и замер. Марго удивилась и обрадовалась. Кстати, и кубики выпали тремя шестерками вверх!