Чтение онлайн

Впереди, как островок, показалась деревушка. Старая церковь, маленькое кладбище, гостиница. Он сказал:

— Живя в таком раю, я бы на вашем месте нам не завидовал. — Он имел в виду безмятежный покой этих мест, странную призрачность дороги, убегающей за горизонт, в бесконечность.

— Чтобы вогнать в тоску, необязательно нужна война. Деньги, родители и еще много чего — это не хуже войны.

— Тем не менее вы такая молодая, очаровательная...

— Черт возьми, вы, никак, собираетесь за мной приударить?

— О нет, безусловно не собираюсь. Я ведь сказал вам... Я утратил все чувства. К тому же я уже старик.

Раздался оглушительный выстрел, машину отбросило в сторону, руки Д. взметнулись, прикрывая лицо. Машина замерла.

— Дрянную камеру подсунули, — сказала она.

Он опустил руки.

— Простите, во мне все еще сидит страх. — Руки его дрожали.

— Здесь бояться нечего, — сказала она.

— Не уверен.

Он нес войну в своем сердце. Дайте мне время, подумал он, я все здесь заражу войной, даже эту деревушку. Мне бы надо колокольчик на шею нацепить, как прокаженному старику.

— Не устраивайте мелодраму, — сказала она. — Я этого терпеть не могу.

Она нажала на стартер, и машина, подскакивая, покатила дальше.

— Скоро должен быть пост дорожного мастера или автомастерская, — сказала она. — Слишком холодно, чтобы менять эту рвань на улице. Да и поздновато — опять туман нанесло.

— Вы полагаете, что можно ехать дальше на спущенном колесе?

— Не бойтесь.

Он сказал виновато:

— Видите ли, меня ждет в Лондоне довольно серьезное дело...

Она обернулась к нему с недовольным выражением на худощавом, до смешного юном лице, похожая на ребенка, которому стало скучно в гостях.

— Ну зачем вы строите из себя загадочную личность? Хотите произвести на меня впечатление?

— Ничуть.

— Старый трюк.

— И многие его пытались проделать с вами?

— Я их не считала.

До чего же печально, подумал он, что люди смолоду уже знакомы с обманом. С высоты его лет молодость представлялась ему, если так можно сказать, временем светлых надежд.

— Ничего загадочного во мне нет. Я — обыкновенный бизнесмен, — сказал он мягко.

— Обыкновенный бизнесмен, битком набитый деньгами?

— Что вы! Я представляю довольно бедную фирму.

Она внезапно улыбнулась ему, и он равнодушно отметил, что, пожалуй, кому-то она могла бы показаться красивой.

— Вы женаты?

— В каком-то смысле да.

— Живете врозь?

— Да. Жена погибла.

Впереди туман стал бледно-желтым. Она сбавила скорость, и машина, подскакивая, подъехала туда, где краснело множество автомобильных стоп-сигналов и звучали голоса.

— Я предупредила Салли, что мы будем здесь, — прозвенел женский голос.

Блеснула длинная витрина, донеслась тихая музыка.

Низкий голос пел с фальшивым надрывом: «Да, я тогда была печальна, одинока, но появился ты, и ожил мир вокруг».

— Ну вот, вернулись в цивилизованный мир, — хмуро сказала она.

— Нам тут сменят камеру?

— Хотелось бы...

Она открыла дверцу, вышла и сразу растворилась в тумане, среди огней и прохожих. Он остался в машине. Мотор не работал, холод пробирал Д. Он попробовал обдумать свои дальнейшие действия. Прежде всего ему предписывалось поселиться в квартире на Блумсбери-стрит. Надо полагать, жилье было выбрано с таким расчетом, чтобы держать его под наблюдением. На послезавтра назначена встреча с лордом Бендичем. Они не попрошайки, они в состоянии уплатить хорошую цену за уголь и проценты с прибыли, когда окончится война. Многие шахты Бендича закрылись, так что обе стороны получали свой шанс. Его предупредили, что появляться в посольстве нежелательно. Посол и первый секретарь не внушали доверия, хотя второй секретарь считался лояльным. Ситуация безнадежно запутанная — вполне возможно, что как раз второй секретарь работал на мятежников. Как бы то ни было, действовать надо осмотрительно, никто не мог предвидеть осложнений, которые возникнут теперь в результате встречи на корабле. Теперь может произойти все, что угодно, — от установления конкурентных цен на уголь до убийства. Да, тот уже обогнал его в тумане. Где-то он сейчас?

Д. погасил свет в машине. В темноте вытащил документы из нагрудного кармана и после некоторого колебания засунул их в носок. Дверца машины резко распахнулась, и девушка сказала:

— Какого черта вы погасили свет? Я намучилась, пока нашла вас. — Она включила свет и сказала: — Сейчас у них все мастера заняты, но обещали прислать кого-нибудь чуть позже.

— Придется ждать?

— Я хочу есть.

Он осторожно вылез из машины, прикидывая, не должен ли он пригласить ее пообедать. Он берег каждый пенс, избегал лишних расходов.

— Здесь можно пообедать? — спросил он.

— Конечно. А денег у вас хватит? Я истратила последнее су на машину.

— О да, да. Надеюсь, вы не откажетесь пообедать со мной?

— На это я и рассчитывала.

Он проследовал за ней в дом, не зная, как назвать это заведение — придорожным рестораном, гостиницей или еще как-нибудь. В те дни, когда он молодым человеком приехал в Лондон для занятий в библиотеке Британского музея, таких заведений не существовало. Это было что-то новое. Старый дом в стиле Тюдоров — он не сомневался, что это подлинный тюдоровский стиль, — был набит креслами и диванами, а в том месте, где он рассчитывал увидеть библиотеку, расположился коктейль-бар. Человек с моноклем принялся трясти девушке левую руку.

— Роз, ну конечно это Роз! — воскликнул он. — О, извините, я, кажется, вижу Монти Крукхема. — И с этими словами владелец монокля исчез.

— Ваш знакомый? — спросил Д.

— Да, это администратор. Я и не знала, что он перешел сюда. Прежде он работал на Вестерн-авеню. — И добавила с усмешкой: — Премиленькое местечко, вы не находите? Вам тут сразу расхочется возвращаться на вашу войну.

Но возвращаться не было необходимости. Он нес войну с собой. И эта зараза уже давала о себе знать. Через вестибюль он увидел за крайним столиком в ресторане сидящего к нему спиной другого агента. Рука его затряслась, как это всегда бывало перед воздушным налетом. Нельзя просидеть полгода в тюрьме, ежедневно ожидая расстрела, и не выйти оттуда трусом. Он сказал:

— Не пообедать ли нам где-нибудь в другом месте? Здесь слишком многолюдно.

Бояться, конечно, было нечего, но, увидев в ресторане эту сутулую, тощую спину, он почувствовал себя беззащитным, будто стоял в тюремном дворе у голой стены, перед взводом солдат, взявших его на прицел.

— Тут поблизости больше ничего нет. А чем вам здесь-то плохо? — Она взглянула на него с подозрением. — Много народа? Ну и что? По-моему, вы все-таки собираетесь что-то устроить.

— Ничего я не собираюсь устраивать. Мне просто кажется...