Чтение онлайн

– Каким образом? В такое горячее время покидать управление надолго опасно, а путь за тридевять земель – дорога не близкая.

– В ступе полетим, за день обернемся, – прикинула бабуля, что-то подсчитывая на пальцах. – В столице Митьку оставим, пущай до нашего возвращения всей милицией заправляет. Он хоть и дурак порой, но парень верный, службу знает и честь блюдет. Планшетку ему свою отдай для солидности, народ еще боле уважать будет. О деле нашем пока даже царю не болтай. Тайно пойдем, чтоб ни одна живая душа о том не ведала. Но записочку Гороху отправь, дескать, ложимся в засаду, к ужину не ждите, доклад представим к завтрему. Перебьются без нас один денек.

– Скорее всего, да… – подумав, согласился я. – Вражеские склады мы накрыли, подкопы вновь засыпают, стрельцы во всеоружии, народ бдителен, оставшихся шамаханов раскроют и выловят быстро. Вроде бы здесь ситуация под контролем. Может быть, действительно стоит рискнуть и слетать на разведку в тыл противника, хотя бы для ознакомления?

Пока я писал объяснительное письмо государю, Яга вкручивала Митьке мозги насчет его обязанностей до нашего возвращения:

– Людей зазря не хватай!

– Да знаю я.

– К девкам не лезь, нечего их ощупывать «на предмет ношения холодного оружия», а то еще начнешь наркотики в сарафанах искать… Жаловались на тебя уже.

– Да не буду, не буду… Пошутил разок-другой, а они сразу ябедничать…

– Купцов не трожь, не все они воруют, хотя в деле торговом без этого тоже нельзя.

– Да? Мне орехов кулек не досыпают, а я, значит, молчи?!

– Но и в поруб всех подряд тащить нечего! Взял манеру: чуть что – руки за спину и в отделение. К цыганам не приставай, пущай себе гадают, а коней воровать они не посмеют – стрельцы из города не выпустят. На Обжорном ряду все подряд не пробуй, а то ишь какой народный контролер выискался! Тетка Матрена намедни жаловалась, будто ты у ней в кадку с квашеной капустой обе руки так и запускал, якобы письма переметные шамаханские искал… И где? В капусте? На кой ляд ты вообще туда поперся?

– Дык… Ну а как же иначе? Коли у тетки энтой все на лице написано, один раз взглянешь, так и тянет документ потребовать! А капуста у ней все равно квелая…

Пока они там препирались, я снял со стены тяжелую саблю, царский подарок, и повесил на плечо. В прошлый раз вон не взял, так, если бы не Митькина силища да умение колом от волков отмахиваться, запросто получил бы штырь под ребро. Правда, фехтовать я ею не умею, но ведь, может, и не придется.

В ступе, конечно, не летал сроду. Она была выдолблена из цельного дуба, достаточно вместительна для двоих, украшена резьбой и для пущей надежности скреплена железными обручами. Полет производился поздно ночью, чтобы не привлекать чрезмерного внимания соседей. Митька с помощью двух лестниц установил эту дубовую дуру прямо на трубу нашего терема, нам пришлось карабкаться туда же. Я садился первым, влез почти по пояс, возможно, все-таки не вывалюсь. За моей спиной пристроилась Баба Яга с помелом. Стало заметно теснее.

– Счастливого пути, воевода-батюшка! Я тут пригляжу за правопорядком, вы уж не сомневайтеся. Все как есть справлю в лучшем виде.

– Надеюсь… – закашлялся я, поскольку Яга, замахав помелом, сбила с трубы пыль и пепел. – Мы ненадолго, так что особенно не напрягайся, к завтрашнему вечеру уже будем дома.

– Летим, – буркнула Яга, и мы стали плавно подниматься в воздух. Митька до последнего прыгал внизу, размахивая шапкой, и вопил:

– Оправдаю! Не подведу! Отслужу на благо всего Отечества!

Ступа легко несла нас вперед, движимая неизвестной мне нечистой силой. Старушка вела ее на небольшой высоте, мы едва не касались днищем верхушек леса, ориентируясь по звездам. Скорость ступа давала совершенно для меня непонятную. Вроде бы не больше десяти километров в час, но пейзаж внизу менялся настолько разительно, что это казалось нереальным. Возможно, я просто не мог толком приглядеться в темноте, вот и мерещилось неизвестно что… Через пару часов такого полета Яга на бреющем стала усаживать ступу на высокую песчаную гору, торчавшую в дремучем лесу, как тонзура доминиканского монаха. Местечко довольно неуютное, неухоженное какое-то, повсюду запах серы и паленой шерсти.

– Кощей небось опять кошек варит. Вонь-то какая, а?

– Да, жаль, что у вас тут противогазы еще не изобрели… Что делает?!! – не сразу уловил я.

– Кошек, говорю, в котле варит. Черных, – доходчиво попыталась объяснить Яга. – Зелье готовит шамаханское, знать, и вправду он – в энтом деле голова.

– Но зачем?

– Тут, видишь ли, Никитушка, вопрос сложный, колдовской. Кошка, она животная древняя, тайная, большой магией наделенная. Волшебства в ней поболе, чем в любом другом звере. Вот Кощей по всему свету кошек черной масти ловит да в котле чугунном, на семи огнях, из них страшной силы зелье готовит. На доброе дело оно бесполезное, для обычного человека так и вовсе сущий яд, а вот для шамаханов безбожных – это ровно нектар райский. Они идолу Кощееву молятся, о помощи да защите его просят, а опосля мессы энтой гадостью и причащаются. Оттого многие из них в силу входят и личину людскую на себя принимают.

– Вроде как в церквах по ложке кагора дают?

– Да, вроде того. Я сама энтот кисель из кошек отродясь не пробовала, но есть у меня пара знакомых леших, что хлебнули случайно, не разглядев, так, говорят, едва глаза от боли не лопнули! Зато через часок так хорошо стало… Легко-легко, над головой небо с облаками, и лети ты, куда душа пожелает!

– Наркотик, – с ходу определил я.

– Дурман, – по-своему переиначила бабка.

Мы оттащили ступу в сторону и замаскировали песком в ближайшей ложбине. Интересно, что же надо добавлять в котел, чтобы из безобидных кошек получился сильнейший галлюциногенный препарат, способный, ко всему прочему, воздействовать на зрительное восприятие окружающих, заставляя их принимать кажущуюся личину за настоящее лицо? Или же сам препарат действительно позволяет менять структуру тела, трансформируя костную основу, мышечную ткань, волосы, ногти и чего там еще есть? Надо будет обсудить по возвращении в кругу специалистов – для проведения следственной экспертизы это очень важный вопрос.

– Ну, Никитушка, уж тут ты стой столбом, а я колдовать буду. – Баба Яга засучила рукава и начала быстро-быстро бормотать слова, показавшиеся мне полной ахинеей: – Мать-Сыра Земля, золотой песок, глина красная, расступитеся! Двери тайные, окаянные, глазу скрытые, отворитеся! Золотой песок – не осыпался, глина красная – удержалася, Мать-Сыра Земля черным ходом вниз указала путь по ступенечкам…

К некоторому моему удивлению, песок действительно зашевелился. Я говорю «к некоторому», потому что всерьез удивляться происходящему было уже невозможно. После всего, на что мне довелось понаглядеться за последние дни, начиная с шамаханских рогов и заканчивая полетами в ступе с помелом… Не думаю, чтоб подобные впечатления выпадали еще хоть одному московскому милиционеру.

Через минуту в земле открылась здоровенная темная дыра, при лунном свете едва угадывались круто ведущие в темноту ступени.

– Пора, сыскной воевода. Не заробеешь?

– Не первый раз к уголовникам в логово лезу! – почему-то соврал я.

Бабка понимающе кивнула и первая шагнула вниз:

– Держись следом, Никитушка. Да сабельку-то не вынимай, не с руки она тебе, не ровен час, еще поцарапаешься…

Спуск вниз, в глубь горы представлял собой яркий зрелищный вариант польского «Луна-парка». Знаете, там еще есть такая пещера ужасов. Едешь по ней в колясочке, а со стен разные тряпичные ужастики на тебя пялятся… Так вот, мы проходили нечто подобное, с той лишь разницей, что существа, скалившие на нас зубы, несомненно были настоящие. Я неоднократно порывался выхватить саблю и съездить царским подарком хоть кому-нибудь в пятак. Под ногами шипели странные змеи, толстые, как докторская колбаса, с зубами на манер кривых гвоздей и горящими красными глазами. Они яростно посвистывали, но почему-то не спешили нас ужалить. Яга еще раз предупредила меня, чтоб я держался вслед за ней, ни на кого не обращал внимания и ни в коем случае не оборачивался. Якобы если обернусь, то окаменею. Чушь, конечно, но я почему-то ей верил.