Чтение онлайн

Питер рассказал Петре, что случилось в космосе. Потом Петру заставили рассказать о Дамаске, хотя она возражала, что ничего там особенного – просто город счастлив победой.

– Война еще не окончена, – заметил Питер.

– Зато они полны мусульманского единства, – ответила Петра.

– А дальше, – предположил Графф, – снова объединятся христиане и иудеи. В конце концов единственное, в чем они расходятся, это вопрос об Иисусе.

– Неплохо будет, – сказала Тереза, – если в мире будет меньше расколов.

– Боюсь, чтобы добиться этого, надо будет создать куда больше расколов, – возразил Джон Пол.

– Я сказала, что в Дамаске люди очень рады, а не что я думаю, будто это так и следует, – сказала Петра. – Есть признаки и грядущих бед. Один имам проповедует, что Индия и Пакистан снова должны объединиться под властью общего правительства.

– Мусульманского, конечно, – заметил Питер.

– Если им понравилось, что Вирломи сделала с китайцами, – сказал Боб, – их должно привести в восторг, на что она подвигнет индийцев для освобождения от Пакистана.

– А Питера вот что приведет в восторг, – добавила Петра. – Один иракский политик произнес в Багдаде речь, в которой недвусмысленно заявил: «В мире, где Аллах избрал Халифа, зачем нам нужен Гегемон?»

Все рассмеялись, но потом посерьезнели.

– Может, он и прав, – произнес Питер. – Может быть, когда кончится война, Халиф и станет Гегемоном – фактически, если не по названию. И что в этом плохого? Цель была – объединить мир без войн. Я вызвался это делать, но если кто-то другой достигнет этой цели, я не стану воевать, чтобы отобрать у него эту работу.

Тереза взяла его за руку, а Графф тихо засмеялся.

– Продолжай так говорить, и я пойму, почему все эти годы тебя поддерживал.

– Халиф не собирается заменять Гегемона, – сказал Боб, – или устранять в нем потребность.

– Да? – спросил Питер.

– Потому что ни один лидер не может привести свой народ туда, куда народ идти не хочет.

– Его народ хочет, чтобы он правил миром.

– Для этого ему нужно, чтобы весь мир был доволен его правлением, – пояснил Боб. – А можно ли сделать так, чтобы немусульманский мир был доволен, а ортодоксальные мусульмане не были этим крайне недовольны? На это напоролись китайцы в Индии. Можно проглотить страну, но она заставит тебя выблевать ее обратно. Извини, Петра.

– Так ваш друг Алаи это понимает и не пытается править немусульманским миром?

– У нашего друга Алаи с этим пониманием все в порядке, – сказала Петра. – Вопрос в том, как с ним у Халифа.

– Надеюсь, – предположил Графф, – мы не будем вспоминать этот день как начало следующей войны.

– Я только что сказал, – заговорил Питер, – что война еще не окончена.

– Обе передовые китайские армии в Индии окружены, и кольцо сжимается, – сказал Графф. – И вряд ли они будут защищаться, как в Сталинграде. Тюркские армии дошли до Хуанхэ, а Тибет только что объявил о своей независимости и начал истреблять китайские войска. Индонезийцы и арабы неуловимы и серьезно мешают на внутренних коммуникациях Китая. Когда китайцы сообразят, что не стоит зря гробить людей в безнадежном положении, – это только вопрос времени.

– Много солдат должно погибнуть, пока до любого правительства это дойдет, – заметила Тереза.

– Мать всегда была оптимисткой, – сказал Питер, и все снова засмеялись.

Наконец настала очередь Петры услышать, что происходило в городке Гегемонии. Почти все рассказал Питер, потому что Боб старался пропустить все детали и изложить конец.

– И вы думаете, Ахилл действительно верил, что по его приказу Сурьявонг убьет Боба? – спросила Петра.

– Я думаю, – ответил Боб, – что Сурьявонг ему это обещал.

– Ты считаешь, он собирался так поступить, но передумал?

– Я считаю, что Сури планировал эту минуту с самого начала. Он сделался для Ахилла незаменимым. Он завоевал его доверие. Ценой того, что утратил доверие всех прочих.

– Кроме твоего.

– Ну, понимаешь, я знаю Сури. Даже хотя никто никого не может знать – не надо бить меня моими же словами, Петра.

– Я этого не делала!

– Я вошел на территорию комплекса без плана и имел только один козырь. Я знал две вещи, которых не знал Ахилл. Первое – что Сури никогда не пошел бы на службу к такому, как Ахилл, и потому если кажется, что он это сделал, значит, он лжет. И кое-что я знал о себе. Я знал, что могу на самом деле хладнокровно убить человека, если это требуется, чтобы обезопасить мою жену и детей.

– Да, – произнес Питер. – Мне кажется, он в это просто не верил до самого конца.

– Это не было хладнокровно, – сказала Тереза.

– Было, – ответил Боб.

– Было, – поддержал его Питер. – Это был правильный поступок, Боб сознательно на него пошел, и совершил его. Не приводя себя для этого в ярость.

– Так поступают герои, – сказала Петра. – Делают то, что необходимо для блага своего народа.

– Раз начались такие слова, как «герой», – недовольно сказал Боб, – значит, пора домой идти.

– Уже? – спросила Тереза. – Петра же только что приехала. И я ей должна рассказать все страшные истории о всех моих родах. Это мой долг по отношению к будущей матери. Это традиция.

– Не беспокойтесь, миссис Виггин, я буду ее привозить раз в несколько дней. Это не так уж далеко.

– Привозить? – удивилась Петра.

– Мы же уволились со службы Гегемона, помнишь? Мы работали на него, только чтобы иметь легальный предлог для войны с Ахиллом и китайцами, так что здесь нам теперь делать нечего. Пенсия Боевой школы нас отлично обеспечивает. Так что жить в Риберао-Прето нам незачем.

– А мне тут нравится.

– Так-так, семейная сцена, – заметил Джон Пол.

– Это только потому, что ты еще не бывала в Араракваре. Там лучше для детей.

– Знаю я Арараквару, – ответила Петра. – Ты там жил с сестрой Карлоттой.

– Мы с ней жили повсюду. Но там хорошо растить детей.

– Ты – грек, я – армянка. Конечно, наши дети должны с детства говорить по-португальски.

Дом, который снял Боб, был невелик, но в нем была вторая спальня для малыша, прекрасный небольшой сад и обезьянки, которые жили на деревьях соседнего сада. Петра представила себе, как ее мальчик или девочка будут выходить играть и слушать трескотню обезьян и радоваться их играм.