Чтение онлайн

– До сих пор мечтаете актрисой стать?

– Мечтаю, – призналась Ася и, к удивлению Ларина, даже немного покраснела, чего от нее он никак не ожидал.

Оказывается, когда эта избалованная и взбалмошная особа говорила о сокровенном, то чувства ее оказывались неподдельными.

– Может, вы не слышали; Владимир Рудольфович сказал мне, что у меня киногеничная внешность.

– Что ж, вполне может быть. Он профессионал, ему виднее, – не стал огорчать Асю Ларин, хотя понимал, что Карпов подобными комплиментами разбрасывается налево и направо, женщины очень чувствительны к таким вещам.

Солнце уже ушло за горизонт. Исчезли резко очерченные тени. Деревья, трава стремительно теряли свой цвет. Все становилось черно-белым, и черного с каждой минутой делалось все больше и больше.

Громогласно вещал в мегафон Карпов, гудел двигатель тепловоза, каратели, сидя в вагонах и на платформах, старательно изображали испуг и водили стволами из стороны в сторону. Скрипела ржавая дрезина, партизаны спрыгивали с нее, катились под откос. Затем шла отчаянная перестрелка холостыми. Главный заряд, установленный на дрезине, пока не подрывали – репетировали.

Карпов никак не хотел верить в то, как умирают статисты, хотя те старались изо всех сил: поднимались в полный рост, разбрасывая руки в стороны, падали плашмя, извивались, корчились в предсмертных конвульсиях.

– Стоп! Стоп! – кричал в мегафон Карпов. – Да разве это смерть? Это же кордебалет какой-то! Умереть надо так, чтобы страшно было. Да не вам страшно, а зрителю…

И все начиналось по новой.

Ася увлеченно наблюдала за съемками. Ей казалось, что уж она-то сумела бы умереть перед камерой достойно и убедительно.

– Я даже могу притвориться, что плачу, и слезы из глаз польются, – призналась она Ларину.

– И, наверное, часто этим умением пользуетесь в отношениях с мужчинами.

Андрей говорил с Асей намеренно по-приятельски, без всяких намеков на близость, хотя понимал, что стоит приложить немного усилий – и молодая женщина с радостью пойдет в его объятия. Но, во-первых, Мокрицкая была не в его вкусе. А во-вторых, насчет нее у него зрели совсем другие планы. Не заводить же любовный роман. Приехал он в здешние места в составе съемочной группы. Задание Дугина оставалось в силе, и никто его не отменял.

Наконец-то Владимиру Рудольфовичу показалось, что статисты сумели войти в роли и умирают достаточно убедительно. По большому счету так оно и было. Люди из массовки просто так устали и так возненавидели режиссера за то, что он их гоняет, что просто с радостью падали на землю в надежде спокойно полежать хоть несколько минут.

– Вот-вот, так держать! Запомните все свои движения, – радостно кричал в мегафон Карпов. – Умирать – это большое искусство. Мертвый никогда рук не подставляет, когда летит наземь. Он падает лицом в грязь и не боится испачкаться. Внимание! Пошли! Мотор!

Ларину пришлось убедиться, что Карпов все же режиссер талантливый. Съемка масштабной сцены прошла безукоризненно. Из трубы паровоза исправно валил густой дым. Дрезина рванула так, что столб огня взмыл-ударил почти в самое небо. Каратели и партизаны умирали так, что у Аси даже мурашки бегали по коже, и она прижималась к Андрею плечом, как ребенок к взрослому. Самого же Ларина эти смерти совсем не впечатляли. Реальных смертей он достаточно насмотрелся в жизни и знал, что все происходит куда как будничнее. Шел человек, бежал, а потом словно споткнулся – сразу и не поймешь, что с ним случилось.

– Все, снято! Еще с одним эпизодом покончено. Дубль снимать бесполезно, все равно лучше вы не сыграете, – крикнул в мегафон Карпов. – Десятиминутный перерыв, и приступаем к съемкам локальных эпизодов: пятьдесят, пятьдесят один и пятьдесят два. Приготовиться группе партизан и молодому карателю, которому взрывом гранаты оторвет ногу. Нога уже готова? – Владимир Рудольфович искал глазами художника-декоратора.

– Готова, – донеслось от трейлера. – Вот только кровью ее смажем.

– Погуще смазывайте. То, как она летит и шлепается в лужу, должно быть снято одним планом.

– Все будет сделано в лучшем виде, Владимир Рудольфович, – пообещал голос от трейлера.

Ася зачарованно смотрела на рассеивающийся после взрывов дым. Статисты, бывшие историческими персонажами, вновь стали теми, кем были в обычной жизни. Они мирно сидели на рельсах, пили минералку из больших пластиковых бутылок, курили, травили шутки.

– Все, магия кино окончена, – развел руками Андрей. – Начались будни. Больше ничего интересного вы не увидите. Это так же скучно, как любой другой бизнес.

Ася протяжно вздохнула. Она вновь почувствовала себя чужой на этом празднике.

– Вы не подбросите меня к гостинице? – в лоб спросила она, глядя в глаза Ларину.

– Вас же шофер ждет. – Андрей кивнул в сторону огромного «Шевроле».

– Я не только Пефтиева видеть не хочу, но и его шофера, и его машину. Вы не поверите, но пока мы были на съемочной площадке, я успела забыть обо всем плохом. А вы мне симпатичны, хотя вижу, что я абсолютно не в вашем вкусе, – честно призналась Ася. – Мне почему-то очень спокойно рядом с вами. Вы сильный и надежный.

После таких слов отказать было практически невозможно. Не так уж часто Асе Мокрицкой доводилось говорить искренне.

– Ну что ж, если желаете, могу подбросить. Это почти по дороге, – согласился Ларин.

Мокрицкая благодарно смотрела на него и скороговоркой произнесла:

– Я сейчас, только шофера отошлю.

Она подбежала к «Шевроле», костяшками постучала в стекло. Дремавший водитель вскинул голову.

– Все, уезжай, ты больше не нужен. – Мокрицкая вновь стала нагловато-развязной – говорила с водителем, как с существом низшего порядка. – Меня линейный продюсер подбросит. – Ася не упустила момент и указала рукой на стоявшего невдалеке Ларина, как бы хвалилась, какой мужчина у нее появился.