Чтение онлайн

В свои двадцать семь лет Наталья Черемезова считала себя опытной лётчицей. Впрочем, не она одна. О ней очень хорошо отзывалась Марина Раскова [90] . И не только потому, что они жили в одном доме в детстве и ходили в одну школу, но и за лётное мастерство. Благодаря Марине, Наталья, окончив аэроклуб, связала свою жизнь с авиацией. Конечно, ей было далеко до тех рекордов, которые ставила её старшая подруга, но она не отчаивалась. Какие её годы. Вся жизнь ещё впереди.

Война внесла существенные коррективы в дальнейшие планы. Узнав о том, что по инициативе Расковой формируются три женских авиаполка [91] , Наталья тут же написала своей подруге письмо с просьбой зачислить в любой полк. Увы, но, несмотря на согласие Расковой, из аэроклуба, где она была инструктором, её не отпустили. Пришлось приложить немало усилий и буквально завалить начальство рапортами, прежде чем дали добро и отпустили на фронт. Вместо авиаполка её направили командовать эскадрильей связи, укомплектованной исключительно женскими экипажами.

Казалось бы, связные самолёты летают в тылу, где относительно безопасно, но от первого состава эскадрильи осталось всего два экипажа из десяти. Вот такая вот арифметика. Да и в последний месяц редкий вылет проходил без того, чтобы не быть атакованными немецкими истребителями. Три самолёта уже потеряли.

А две недели назад их тихий аэродром превратился непонятно во что. Вся местность вокруг была оцеплена частями НКВД, въезд и выезд с территории аэродрома – только по спецпропускам. Вокруг понаставили зениток, а прибывший целый сапёрный батальон спешно оборудовал на противоположном конце взлётной полосы землянки, блиндажи, капониры и склады. Туда также никого близко не подпускали. Взлётную полосу удлинили почти до двух с половиной километров, тщательно выровняли, укатали и вдобавок уложили разборное металлическое покрытие, выкрашенное в защитный цвет.

И вот сегодня, едва строители успели закончить работы и уехать, как с неба послышался тяжёлый гул моторов, и на посадку начали заходить транспортные самолёты. Следом за ними сел тяжёлый бомбардировщик с непонятным блином над фюзеляжем, а затем настала очередь юрких истребителей. Наталья насчитала две эскадрильи истребителей двух разных типов. И если все прилетевшие самолёты сразу зарулили на дальний конец аэродрома, то последняя севшая пара «аэрокобр» свернула к их штабу.

Стоящие рядом девчонки, высыпавшие из землянок и во все глаза смотрящие на развернувшееся перед ними действо, ахнули от восторга. На фюзеляже одной из «аэрокобр» красовались пятнадцать крупных звёзд с цифрой 10 в каждой. Сердце у Натальи затрепыхалось в груди от догадки, кто это мог быть.

Наконец двигатель истребителя замолчал, и в открывшейся дверце кабины показался он. Тот, кто давно уже прочно поселился в её девичьих снах и чья фотография, вырезанная из газеты, бережно хранилась в её планшетке. Он с улыбкой обвёл взглядом собравшихся и сказал:

– Это мы удачно сели. Здравствуйте, красавицы!

М-да! Что называется, попал. Нет, я знал, что здесь базируется эскадрилья связи, но я не знал, что она женская. Иначе потребовал бы сменить нам место дислокации. А как иначе-то? У меня две эскадрильи, не считая экипажи транспортников и АВАКС [92] , молодых здоровых парней. Из них целая эскадрилья – Герои, увешанные наградами как новогодние ёлки, перед которыми мало какая представительница прекрасного пола устоит, а здесь целый цветник. Блин, их специально, что ли, отбирали? Все как одна – красавицы.

И вот попробуй в таких условиях удержать дисциплину в подразделении. Мои же орлы начнут беспорядки с дисциплиной нарушать и сюда бегать. Придётся пообещать поотрывать провинившимся все не нужные для управления истребителем части организма.

Сюда я зарулил с двумя целями. Во-первых, познакомиться с хозяевами и, во-вторых, воспользоваться их связью, чтобы доложить о прибытии на место. Зарулил, называется.

Открыв дверцу кабины, я не без удовольствия осмотрелся.

– Это мы удачно сели. Здравствуйте, красавицы!

Стоило лишь мне отстегнуть и скинуть парашют, как раздалось восторженное «Ах!». Ну да, пришлось мне перед вылетом нацепить все свои награды, чтобы, так сказать, наладить контакт с местными. Наладил, ёшкин дрын.

Взглядом выделил высокую молодую женщину с красивым лицом и с капитанскими погонами на плечах и подошёл к ней.

– Здравия желаю! – козырнул я и представился: – Гвардии майор Копьёв, командир особой авиагруппы.

– Здравствуйте, товарищ гвардии майор, – заметно смутившись, ответила красавица. – Командир отдельной эскадрильи связи капитан Черемезова. – И почему-то покраснев и опустив глаза, добавила: – Наташа.

– Очень рад знакомству. А я Илья. Разрешите от вас связаться и доложить о прибытии.

– Да, конечно. Идёмте, товарищ майор.

Наталья смутилась ещё больше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда. А вообще, как-то странно она на меня реагирует: не настолько я неотразим, чтобы вот так воздействовать на женщин.

Уже идя следом за хозяйкой, я погрозил кулаком стоящему в окружении красавиц и сияющему как начищенный пятак ведомому. На это Силаев лишь удивлённо вскинул бровь: мол, а я-то здесь при чём?

По телефону я связался со штабом 16-й воздушной армии, на подведомственной территории которой мы сели, и доложился. В ответ мне пообещали, что к вечеру прибудут штабной автобус и машина с мощной радиостанцией. Также должны приехать два офицера связи для координации взаимодействия. Один будет находиться непосредственно на борту АВАКС, а второй – на наземном командном пункте, развёрнутом у нас. Все дальнейшие распоряжения я получу уже после их прибытия.

Я положил трубку и обернулся. Хозяйка землянки стояла и как-то нервно теребила в руках платочек.

– Благодарю вас, Наталья, – искренне улыбнулся я.

– Может быть, чаю? – торопливо произнесла она, глядя на меня с какой-то надеждой.

– С удовольствием, но чуть позже. Мне надо проследить, как разместился личный состав, и отдать распоряжения.

Едва вышли на улицу, как со стороны леса послышался неровный стрёкот мотора. Я закрутил головой и увидел, как из-за крон деревьев буквально вывалился, дымя мотором, У-2. Летел он как-то полубоком, едва держась в воздухе и то и дело норовя рухнуть на землю. У самой ВПП биплан выровнялся и довольно жёстко приземлился. Самолётик пробежал метров пятьдесят, и тут одна из стоек шасси у него подломилась, и он закрутился на месте. Двигатель напоследок взревел и умолк. У-2, упершись одним крылом в землю, замер на месте.