Чтение онлайн

— Неужели? — удивилась я, чувствуя, как закипает раздражение. — Ну, это ему только кажется, что можно…

— Он живет в маленькой комнате, мам. Он даже не может заварить себе чай. Желтые обои с большими цветами, неудобная кровать, желтое покрывало с жутким рисунком!

— Звучит ужасно, — согласилась я. Слава Богу, мы живем в нормальных условиях.

— Стюарт сказал, что у тебя ужасные обои в комнате, — начала я, когда Барри снова позвонил мне, — и желтое покрывало.

— М-м… Интерьер шестидесятых, Рози, но я не помню, чтобы в те годы было что-то хуже, чем я вижу перед собой.

— Ничего. У тебя есть крыша над головой.

— Нуда, что-то типа того.

«Ты не заставишь меня из жалости пустить тебя снова жить к себе. Ни за что!»

— Это же временно, — добавила я. — Найдешь квартиру или комнату. Когда Стюарт закончит школу, продадим дом…

— Ты получила мой и-мейл? — помолчав, спросил он резко.

— Получила, спасибо. — Я не смогла удержаться и добавила: — Так ты расстался со своей Лолитой?

— У нас ничего не получилось… — ответил он. — Мы с Робин слишком разные.

Да уж. Неудивительно, столько лет разницы.

— Сожалею, — соврала я.

— И, — настаивал он неуверенно, — что ты думаешь о моем предложении начать все сначала?

— Что? Только потому, что тебе негде жить? Из-за некрасивого покрывала? — сыронизировала я.

— Не делай вид, что не понимаешь, Рози. Ты все прекрасно поняла.

— Ты хочешь помириться, Барри?

— Идея расстаться принадлежала не только мне, но и тебе. Мы оба виноваты. У тебя был другой мужчина, ты признала это, так что не сваливай все на меня…

Я вздохнула:

— Мы разговариваем всего две минуты, а уже ссоримся. Как мы сумеем договориться?

— Мы можем попробовать. Нам обоим надо пойти на компромисс. Начать заново. Я думал, мы могли бы…

— И твое решение не имеет ничего общего с тем, что Робин тебя бросила? — спросила я с сарказмом.

— Хорошо. Скажу тебе прямо: у меня давно были сомнения, еще до того, как мы решили расстаться. Это из-за ребенка.

—Ребенок? Какой еще ребенок? Первый раз слышу…

— Ребенок Эммы, Рози! Подумай о дочери, о том, что она скоро родит нам внука или внучку, о нашей семье, о детях, которые выросли и скоро выйдут замуж и женятся…

—Таша еще должна закончить университет. А Стюарт пока слишком юн, чтобы обзаводиться семейством, ну, по крайней мере пока он не встречается с очередной Кэтти…

— Ты понимаешь, о чем я. Мы скоро станем дедушкой и бабушкой. Разве для тебя это ничего не значит? Нам надо быть вместе ради наших внуков…

— Он смешон, если честно, — сказала я Бекки за кофе несколько дней спустя. Барри еще несколько раз звонил после нашего последнего разговора. — Мне было бы гораздо приятнее услышать, если бы он сказал, что любит меня и что не может жить без меня. Даже если это и не так, то для меня бы это было в сто раз важнее, чем те доводы, которые он привел. Ему совершенно наплевать на мои чувства.

— Так он тебя не разжалобил?

— Нет. — Я помешала кофе и вздохнула, как будто с выдохом все мои проблемы должны были улетучиться. — Нет, точно нет. Не думаю, что это ответ. Точно не ответ.

— Ответ на что? — спросила Бекки.

Я притворилась, что не услышала.

Если я искала ответ, тогда какой вопрос мучил меня? Возможно, вопрос заключался в том, что я не знала, как жить дальше. Каждое утро вставать с отвратительным настроением, идти на работу, выполнять свои обязанности как робот, потом возвращаться домой, смотреть телевизор, греть еду в микроволновке, запивая вином, и ложиться спать с собакой? Увлечение вином — новое явление в моей жизни. Я стала пить вино после ночи с Пи-Джеем. Удивительно, но после первого же бокала боль как рукой снимало. Обычно она поднималась снизу вверх, от живота к горлу, вроде тошноты. Но это мое состояние было не оттого, что со мной спал Биглс, а нелюбимый мужчина, и даже не из-за того, что каждый вечер я смотрела реалити-шоу «Большой Брат». Могу точно сказать, что Барри, а также Эшли Коннор и Оливер Фэнтон не имели к этому никакого отношения. Тогда в чем же была причина?

От Пи-Джея не было никаких известий с той самой незабываемой ночи. Он сказал, что позвонит, будет писать эсэмэски, присылать электронные сообщения, словом, надоедать мне до тех пор, пока я не передумаю. Первое время я вскакивала при каждом звонке телефона. Неудивительно, что наши разговоры с Барри были непродолжительными — я пыталась как можно скорее положить трубку. Сердце замирало в груди каждый раз, когда компьютер сообщал мне, что получено новое письмо. Но как назло все сообщения были деловые: то по работе, то с парковки, то какая-то реклама. Я с нетерпением читала каждую эсэмэску, но от Пи-Джея не было ни словечка! В последнем послании меня известили, что я выиграла суперприз, и все, что мне нужно сделать, так это отправить слово «да». Но единственное, что обрадовало бы меня в этот момент, так это сообщение от Пи-Джея, но, по-моему, тут я проиграла, даже не поборовшись. А что я хотела? Сказала ему, что не желаю его больше видеть, значит, все справедливо! Он, наверное, решил, что нечего терять со мной время. Нашел кого- нибудь помоложе, постройнее, посимпатичнее…

Первую неделю, когда Пи-Джей еще не работал на новом месте, меня не покидала надежда, что он появится, зайдет ко мне. Он же занят переездом, вдруг ему что- то понадобится, какие-то вещи, оставленные в больнице. Он возникнет передо мной с улыбкой, как всегда, пошутит, мы посмеемся над тем, что у него мало времени, пойдем пообедаем, и все будет отлично. Я ловила себя на мысли, что очень часто сморю куда-то, представляю его там, занятого с пациентом. Он, как всегда, кашлянет или позовет меня, чтобы привлечь внимание.

— Позвони ему! — посоветовала Бекки. — Напиши эсэмэску! Пошли и-мейл! Чего ты ждешь?

— Его. Жду его. Я сказала, что не хочу его видеть. Не могу…

— «Не могу», «могу»… О чем ты вообще говоришь? — спросила она. — Любой дурак видит… — Она замолчала, покачивая головой.

— Что? Что видит любой дурак?

— Ничего. Если ты сама ничего не замечаешь, то…

Я? Что я не вижу? Не могла никак собрать мысли.

Мне так ничего и не удалось выяснить.

С тех пор как уехал Пи-Джей, прошло целых две недели. Наступила середина июня. Мы с Барри встретились пару раз, чтобы обсудить планы. Мне даже начало казаться, что он прав и что нам стоит начать все сначала. Ни у него, ни у меня никого не было. Конечно, у нас не все гладко, есть определенные трудности, но все решаемо…

— Мы женаты более двадцати пяти лет, Рози, — напомнил он, когда мы вместе обедали в воскресенье. — И мы не имеем права разрушить все, что у нас было…

Двадцать пять лет. Я долго не могла заснуть тем вечером, все думала. Мы могли бы отпраздновать серебряную свадьбу в октябре. Считается, долгая совместная жизнь — некое достижение супругов, то, чем действительно надо гордиться. Если мы снова будем вместе, тогда можно пригласить общих друзей, детей и выпить шампанского. Нам подарят серебряную рамочку для фотографий, серебряные украшения, часы, которые мне так нравятся. Поставим их на камин. Барри произнесет речь, поднимет тост: «За следующие двадцать пять лет счастливой семейной жизни!»