Тело
Шрифт:
– Можно посмотреть?
«Опять наглеешь?»
– Пожалуйста, – улыбнулся Эдуард и открыл дверь.
«Они точно все подчистили», – подумал Миша и вошел в промерзлую камеру.
– Кто-то еще желает?
Болдин обернулся. За ним вошли Слава и Борька. Серега поежился, потоптался на пороге и вернулся назад в коридорчик.
– Остынете, догоняйте. Мы пошли дальше, – крикнул Финагин и прикрыл дверь.
Мишка сейчас бы не удивился, если бы он ее захлопнул. По крайней мере, это объяснило бы его подозрительную открытость.
– Ну и что ты хотел здесь увидеть? – спросил Борька и подошел к первой туше, накрытой клеенкой.
– Олеся и ее голова остались за дверью, – потешался Прудя.
– Очень смешно. Ты лучше загляни под клеенку.
Борька осторожно взялся за край полиэтилена.
– Ну, – подтолкнул его Вячеслав.
Мишка видел, что парни напряжены. И если там окажется то, о чем он твердит им все утро, то они могут заверещать, как девки.
– Дай, я сам.
«Что-то ты расхрабрился, малыш. Сам-то не закричишь?»
– Не знаю, – вслух ответил сам себе Миша.
– Что? – не понял Прудя.
– Да так, ничего.
Болдин подошел к туше, взялся за клеенку и резко дернул вниз. Мишке показалось, что время замерло. Сначала они всматривались в то, что висело на мясницких крюках, потом пытались найти объяснения, ну а когда не смогли – закричали.
Первым вбежал в морозильник Финагин. Прудников смотрел то на друзей, то на свиную тушу, то на Эдуарда. Слава готов был поклясться, что еще минуту назад видел на крюке тело Марины.
– Что вы орете?! – встревоженно спросил Эдуард.
«Значит, это мне не одному показалось. Орали-то мы все».
– Москвичи разделанного хряка никогда не видали, – сказал работяга в грязной майке. Отодвинул девчонок и прошел внутрь. – Они ж думают, что колбаса и котлеты на деревьях растут. – Мужчина накрыл клеенкой тушу и улыбнулся Мишке. – Или в поле?
«Вот так опозорились. Особенно я перед Олесей».
Прудников посмотрел на девушку. В ее взгляде было столько участия, что Славке показалось, закричи он еще раз так же, она непременно ему отдастся. Нет, не по любви, из жалости.
– Так что вы разорались?
Финагин смотрел на них с презрением. Улыбка не сходила с его лица. Теперь он не казался им веселым рубахой-парнем, сейчас он был хозяином фермы, владельцем своего мирка, где им было отведено незавидное место. В лучшем случае они станут посмешищем. Эдакими городскими дурачками, не сделавшими в жизни ничего собственными руками.
– Просто решили пошутить, – Борька нашелся с ответом, как всегда, быстрее всех. – Шутка юмора такая.
Прудников с Болдиным попытались улыбнуться, но вдруг сбросивший улыбку хозяин фермы не дал им доиграть свои роли до конца.
– На будущее. В моей деревне никаких шуток, – сказал он и тут же оскалился. – Тем более, шуток юмора. – Пауза. Он будто ждал, пока молодые люди переварят услышанное. – Ну, вперед, кормить свинок. – Финагин развернулся, подмигнул парням и вышел из морозильника.
Славка почему-то подумал о глазах зомби из фильмов ужасов, вспомнив взгляд Финагина. В фарах «Каравана» было жизни больше, чем в глазах дяди Эдика.
– Ну что, визжалки, вперед? – подтрунивал над ними мужик в грязной майке.
– Че ты сказал?! – В голосе Мишки чувствовалась угроза, поэтому Славка и Боря взяли его под руки. Так, на всякий случай, чтоб не наделал глупостей.
Но работник фермы выставил перед собой нож и с улыбкой на лице прошел к выходу.
– Ви-ии, ви-ии, – на манер свиньи провизжал он и скрылся за дверью.
– Нэпрыятный типуган, – сказал Борька с кавказским акцентом.
– Бесспорна, братан, – ответил Мишка.
Прудников улыбнулся. Его всегда веселило, как эти двое разыгрывали из себя Тамика и Радика из «Даешь, молодежь».
– Хорош скалиться, – непонятно кому конкретно сказал Слава. – Вы че орали?
– Маринка… – ответил Борька.
– Я тоже ее видел, – кивнул Мишка. После небольшой паузы добавил: – Здесь что-то не так. Я просто уверен, что был здесь ночью и видел трупы.
– Меня смущает одно. Если это все правда, то почему мы до сих пор живы?
– Типун тебе на язык, тьфу-тьфу-тьфу! Борька, что ты несешь?! – Может, ну их к лешему, эти шахты?
– В каком смысле? – не понял Боря.
– Ну, представь, что мы попали в логово людоедов.
Славка ни черта не понимал, и это начинало его злить. Но до Бори, кажется, доходило, к чему клонит Болдин. Рот Шувалова растянулся в улыбке.
– Представил, – медленно произнес Борька.
– Ну и что бы ты почувствовал, если бы знал, что сегодня пойдешь на ужин, в меню которого основным блюдом будешь ты?
– Охеренный выброс адреналина.
Славик смотрел на них, как на двух психов. Они обменивались репликами и улыбались.
– Стоп! – попытался остановить это безумие Вячеслав. – Борька, ты же не хотел ехать на Кавказ, а здесь собираешься подставляться под ножи.
Но его никто не услышал. Парни, обнявшись, вышли в коридор, оставив Прудникова в морозильнике. Слава краем глаза посмотрел на тушу справа, потом медленно повернулся к ней. Он начал отступать к двери, не сводя глаз с обитателей морозильника. Что до него, свою дозу адреналина он может получить и здесь, в этой камере.
Они еще побродили по свинарнику. Мужик в грязной майке то и дело попадал в поле зрения Славы. Остальные работники были в белых халатах и на городских совсем не обращали внимания. Здесь, среди живых свиней, Славик почувствовал себя лучше. Да и улыбающиеся рожи Мишки и Борьки перестали раздражать. Теперь ему казалось, что они разыграли его. И с человеческими телами, и с экстремальной жизнью в селе людоедов. Только… куда девать видение с Мариной? Ни на одну полочку кладовой рационального мышления оно не вставало. Нервы? Может быть.