Тело
Шрифт:
– Я знаю, – ответила Олеся.
«Что с нами произошло? Мы стали каменными».
– Тем не менее, чем быстрее мы выйдем на поверхность, тем больше у Борьки шансов выжить, – последние слова Олеся произнесла нарочито громко, и Шувалов не пропустил ни одного ее слова.
– Надо взять его с собой, – строго сказал Прудников.
– Не говори ерунды! Он сам идти не сможет, его жена тоже. Ты дотащишь их двоих? Если да, то вперед.
– Ты же сказала…
– Что я сказала? Я сказала, жить будет, но недолго. Ранение в живот. Если вовремя не оказать помощь, то летальный исход.
– А вовремя мы ни черта не сможем.
– Точно.
– Но надо же что-то делать? – не унимался Прудников.
– Добить.
Славик едва не упал от услышанного. Борька хрипел, поэтому Вячеслав и не узнал его голос.
– Сява, добей меня.
«Чем, штопором, что ли?»
И тут Прудников вспомнил о топоре. Он лежал у сломанной ноги друга.
«Я не смогу».
– Добей, – прорычал Борька.
Славка взял топор. Олеся наблюдала. Он чувствовал, что девушка не сводит с него глаз.
«Нет, я не смогу».
– Держись, братан, – сказал Вячеслав и повернулся к Олесе: – Побежали.
Мишка шел немного впереди, то и дело перекладывая нож из руки в руку и вытирая взмокшие ладони о штаны. Ведь надо было остановить всех, когда он увидел отрезанную голову Олеси. Сон это был или видение – наплевать. Надо было всполошиться и отказаться идти. Тогда, может, Славка, Сережка и Наташа тоже не пошли бы. А потом Борька отменил бы свою сомнительную экспедицию. Попили бы самогоночки да по домам. Как он хотел домой, кто бы знал. Больше, чем напиться. Он потрогал задний карман. Фляжка лежала на месте. Как он ее еще не выронил? Мишка достал плоский сосуд и украдкой выпил. Хорошо, хоть успел налить в нее самогонки, пока друзья что-то обсуждали на улице.
– Все прикладываешься? – Его догнала Соня и укоризненно посмотрела на друга.
– Мне так думается лучше, – попытался оправдаться Болдин.
«Глазастая! Я от страха ни хрена не вижу, а она…»
Крик раздался где-то за стеной. Миша замер. Он даже руки перестал вытирать.
– Что это было? – охрипшим голосом спросил Болдин.
– Кому-то сейчас хуже, чем нам, – хладнокровно произнесла Соня.
После гибели Сашки Софья стала другой. Оно и понятно, но чтобы вот так рассуждать о возможной гибели своих друзей… Да в ней не больше чувственности, чем в его фляжке в заднем кармане.
– Слышишь? – спросила она.
– Что?
– Что-то происходит прямо за этой стеной.
Мишка подошел и ковырнул ножом породу.
– Ты что, проход резать собрался?
Болдин еще раз ковырнул стену и повернулся к Соне:
– А ты что предлагаешь?
– Здесь где-то должен быть проход. Мы бы не услышали ни звука, если бы коридоры не были соединены.
Разумно. Он бы действительно стал ковырять дыру в стене под воздействием самогона. Вот что значит – одна голова хорошо, а две лучше. И хотя бы одна из них должна быть трезвой. Крик раздался с новой силой.
– Туда, – сказала Соня и пошла дальше по коридору.
Мишка глотнул из фляжки, попеременно вытер ладони и, сжав покрепче в правой руке нож, поспешил за подругой.
Проход они нашли метрах в двадцати от того места, где они впервые услышали крик. Коридор был узким и совсем коротеньким, поэтому они тут же вышли в параллельный ходок или спуск. Мишка вообще не разобрался в этой шахтерской азбуке. Единственное, что он понял, так это то, что номерки в их карманах для того, чтобы при обнаружении трупов их можно было опознать. Ах да, еще о касках. Голубые для спасателей. И если на твоей башке коричневая, то искать будут тебя, а не ты. Для первого урока неплохо, а? В том-то и дело, что урок был единственным и тех знаний, которые задержались в голове Болдина, едва хватило бы, чтобы быть похороненным под собственным именем.
Мишка вышел первым и тут же замер. Серегу Самсонова атаковали четыре придурка. Болдин открыл рот, руки затряслись, нож выпал. Соня сообразила быстро. Подхватив нож, она прыгнула на ближнего мужика в клетчатой рубахе. Женщина с растрепанными волосами увидела, как Соня режет ее друга, и попыталась скинуть ее. Она схватила Сухорукову за ворот рубашки, но девушка вывернулась и ударила женщину локтем. Та отлетела, но уже через секунду стояла на ногах, а в руках держала грабли.
Соня сидела на хрипящем борове и втыкала в него Мишкин нож. Старуха с граблями замахнулась и пошла на обидчицу, но Мишка вдруг проснулся и бросился на женщину. Ее ноги подвернулись, и она завалилась, ударившись головой о породу. Болдин даже услышал хруст. Старушка сломала шею. Мужик под Соней всхлипнул и затих. Сухорукова соскочила до того, как мертвец коснулся лицом земли. Она тут же побежала на оставшихся двух. Серега отбивался с переменным успехом. Мишка вытащил грабли из-под старухи и побежал за Сухоруковой. Соня была вся в крови и походила на индейца в боевой раскраске.
Мишка взмахнул граблями и с хрустом вонзил рабочую часть в спину одного из нападавших. Мужик осел на колени и замотал руками, пытаясь вынуть то, что ему так мешало. Соня уверенным шагом подошла к нему и резким движением, как спецназовец, провела ножом по горлу. Фонтан крови ударил ей в ноги. Она сморщилась и ударом ноги отбросила его в сторону.
Теперь они втроем шли на мужчину в жилетке на голое тело. Мишка вспомнил, что видел его вчера у магазина. Мужчина криво усмехнулся и отступил к яме. Только теперь Мишка увидел Наташу, вжавшуюся в стену. Она едва помещалась на выступе. Мужик вступил в яму, но, к удивлению ребят, так и остался висеть в воздухе. Он сделал еще два шага назад и остановился напротив Наташи. Девушка вскрикнула, и мужик пропал. Он не упал в яму, не перебежал на другую сторону. Он просто исчез. Мишка осмотрелся. Трупы тоже пропали.
– Что это было?
Все-таки самогон помог Мишке сохранить самообладание, и он первый оправился от увиденного.
– Нас хотят убить, – сказал Серега.
– Только не совсем понятно кто, – произнесла Соня. – Мишка, дай глоточек, – обратилась она к Болдину, пригубившему из фляжки.
Славка не знал, зачем это сделал. Нашел друзей, чтобы вновь бросить их? Они уже мертвы. «Ты бы им ничем не смог помочь», – зазвенел в голове голос Олеси. Может, и так. Но все равно это неправильно. Он остановился.
– Что ты встал? Слава?
– Мы должны вернуться, – ответил Прудников.
– Мы вернемся туда только с подмогой.
– Олеся, ты не понимаешь! Они умрут! Умрут!
– Это ты не понимаешь! С тобой или без тебя, они все равно умрут.
Олеся подошла ближе и погладила Славика по руке. Прудников был напряжен. Он дернулся. Садовникова попыталась что-то сказать, но Слава закрыл ей рот. Выключил ее, а потом и свой фонарь. Взял ее за руку и увлек за собой в нишу в стене.
– Что случилось? – шепотом спросила девушка.