Чтение онлайн

М е ф и с т о ф е л ь (торопливо). Я уже любил…

Ф а у с т. Разве так любят люди? Ты любил мучая, а надо любить оберегая… Человек, когда любит, больше страдает за любимого, чем за себя… Вот, может быть, теперь ты сможешь полюбить как человек…

М е ф и с т о ф е л ь. Почему?

Ф а у с т (очень медленно). Потому что, мне кажется, теперь ты стал человеком… Ты полюбил жизнь…

М е ф и с т о ф е л ь (вскакивает). Я? Ты смеешься надо мной? Да она мне ненавистна! Будь она проклята. (В ярости хватает кинжал и заносит его, чтобы вонзить себе в грудь. И вдруг замирает. На его лице страх. Кинжал падает из разжатой руки.)

Ф а у с т. Да. Теперь ты человек. (На лице его появляется нечто вроде улыбки.) А ведь знаешь… никто никогда не поверит… что человек мог соблазнить дьявола… И чем?.. Теперь ты смертный.

Фауст умирает. Его седая бородка торчит кверху. Но Мефистофель не смотрит на Фауста, весь полный новым для него ощущением. Он выпрямляется и произносит с гордостью, прислушиваясь к своим словам.

М е ф и с т о ф е л ь. Я — человек…

З а н а в е с.

1942

Н о в и к о в В л а д и м и р С т е п а н о в и ч. 50 лет.

П р о з о р о в А н д р е й А н д р е е в и ч, 55 лет.

Г о н ч а р о в В а с и л и й П е т р о в и ч, 37 лет.

Т е р е х и н Н и к о л а й И в а н о в и ч, 35 лет.

П р о ф е с с о р, 58 лет.

О р д и н а т о р, 25 лет.

М и ш а — сын Новикова, 16 лет.

К с е н и я И в а н о в н а, 30 лет.

З и н а — жена Гончарова, 28 лет.

Т а м а р а — жена Терехина, 34 года.

М е д с е с т р а, 22 года.

В р а ч - н а р к о т и з а т о р.

Действие протекает в течение одиннадцати дней.

Время действия — 1960 год.

Место действия — больница.

Между первой и второй картинами проходит день; второй и третьей — день; третьей и четвертой — день; четвертой и пятой — неделя; пятой и шестой — день.

Около белого стула стоит молодая женщина в белом халате — это З и н а, жена Гончарова, и он с а м, мужчина с веселым лицом. На нем темный халат.

Г о н ч а р о в. Да ты садись.

Зина садится. Смотрят друг на друга и улыбаются. Затем он берет ее за руку и тянет к себе. Ее лицо становится серьезным.

З и н а (боясь, что их увидят). Ну Вася…

Г о н ч а р о в. Что — Вася?

З и н а. Ничего… (Кивнула на его правую руку.) Что там слышно?

Г о н ч а р о в. Говорят, может, оперировать придется, Зиночка. Говорят, ничего страшного.

З и н а. А тогда зачем оперировать? Может быть, так?.. Какими-нибудь мазями?

Г о н ч а р о в. Ты пропишешь.

З и н а. А Клавдия Александровна сказала: хирурги, им бы только резать.

Г о н ч а р о в. Правильно. Вот бы ее сюда. Они бы ей язык чик — и нету.

З и н а. Ой, Васенька, боюсь я операций.

Г о н ч а р о в. И я боюсь. А что толку? Ничего. Меня на фронте три раза оперировали и — целый. (Притянул ее к себе.)

Она поддалась.

(Коснулся ее лица.) Как ты там?.. Вспоминаешь Ваську?

З и н а (потершись щекой о его руку). Да. (Незаметно коснулась губами его руки. Смахнула слезу. Улыбнулась.)

Г о н ч а р о в. Чего ты?.. (Провел рукой по ее плечу, спине.)

З и н а (сначала сидит как зачарованная, затем испуганно отшатывается). Вася…

Г о н ч а р о в (глухо). Я — Вася.

З и н а (тихо). Ты что? Ну погоди. (Отводит его руку.) Да погоди же… (С тревогой.) А здесь хорошие хирурги?

Г о н ч а р о в (сердито). Лучше не бывает. (После паузы.) Профессор, говорят, парень боевой. Воевал.

З и н а. Какой же он парень? Я его видела. А он сам тебя будет резать?

Г о н ч а р о в. Не знаю. А ординатора видела? Палатного врача?

Зина кивает.

Хорош, верно?

З и н а. Ничего.

Г о н ч а р о в. Смотри не влюбись.

З и н а. Да ну… (Тревожно.) Неужели он будет резать?

Г о н ч а р о в. А что?

З и н а. Очень молоденький.

Г о н ч а р о в. И я не старый. У молодого зато рука крепче. Р-раз — и ваших нету.

З и н а (тревожно). Нет, он уж очень молоденький.

Г о н ч а р о в. Лежит у нас в палате пузатый. (Доверительно.) Так вот, он ему вчера все пузо разворотил. Кишки вынул, промыл, на солнышке просушил и обратно заправил. Половину.