Чтение онлайн

— Остерегайся Дандело.

Она проснулась с этими словами на устах, дрожа в сумраке раннего, предрассветного утра. Насчет дыхания сон оказался правдой: оно превращалось в пар, срываясь с губ. В остальном — нет. Сюзанна коснулась щек и стерла с них влагу. Температура воздуха не упала до такой степени, чтобы замораживать слезы. Не хватило разве что пары-тройки градусов.

Она оглядела обшарпанный номер отеля «Федик», всем сердцем желая, чтобы ее сон о Центральном парке обернулся явью. Во-первых, ей пришлось спать на полу: кровать превратилась в скульптуру из ржавчины, которая могла рассыпаться при первом прикосновении, так что у нее болела спина. Во-вторых, одеяла, из которых она соорудила матрас, и те, в которые завернулась, превратились в лохмотья из-за того, что она ворочалась и металась во сне. От пыли, густо висевшей в воздухе, щекотало в носу и першило в горле. Першило до такой степени, словно она подхватила сильнейшую простуду. К тому же она дрожала от холода. И ей хотелось облегчиться, а это означало, что придется ползти по коридору на наполовину онемевших от холода руках и культях.

Но в это утро тревожило Сюзанну Одетту Холмс Дин другое, не так ли? Проблема заключалась в том, что она вернулась из прекрасной мечты в мир

(это ДЕВЯТНАДЦАТЬ все твои друзья мертвы)

где теперь буквально сходила с ума от одиночества. Проблема заключалась в том, что в краю, где она очутилась, солнце не обязательно всходило на востоке. Проблема заключалась в том, что на нее навалились усталость и грусть, тоска по дому и душевная боль, скорбь и уныние. Проблема заключалась в том, что за час до зари, в этом, достойном музея, номере отеля типичного городка Фронтира, [170] где в воздухе висела пыль веков, она чувствовала себя так, будто из нее только что выжали две последние унции силы воли. Она хотела, чтобы сон вернулся.

Она хотела Эдди.

— Вижу, ты тоже проснулась. — Сюзанна поднялась, так резко повернулась, опершись на руки, что в одну из них впилась заноза.

Стрелок стоял, привалившись к двери между комнатой и коридором. Из шнуров и ремней он сплел упряжь, которая показалась ей очень знакомой и теперь свисала с его левого плеча. На правом висел кожаный мешок с их новыми приобретениями и оставшимися орисами. Ыш сидел у ног Роланда и очень серьезно смотрел на нее.

— Ты меня до смерти напугал, сэй Дискейн, — сказала она.

— Ты плакала.

— Разве тебя волнует, плакала я или нет?

— У нас поднимется настроение, как только мы уйдем отсюда. Федик наводит ужас.

Она знала, о чем он говорит. Ночью ветер набрал силу и когда завывал в карнизах отеля и расположенного по соседству салуна, Сюзанне в его вое слышались крики детей… несчастных, затерявшихся во времени и пространстве безо всякой надежды найти путь домой.

— Хорошо. Но, Роланд… прежде чем мы пересечем улицу и войдем в «Доган», я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал.

— Какое ты хочешь получить от меня обещание?

— Если возникнет ситуация, что мы попадаем в пасть какому-нибудь монстру, из Расщелины Дьявола или из тодэшной черноты между мирами, ты пустишь пулю мне в голову до того, как это произойдет. Ты можешь поступать, как знаешь, но… Зачем ты мне это отдаешь? — говорила она о револьвере, который протягивал ей Роланд.

— Потому что я нынче могу стрелять только из одного. И потому что не буду тем, кто возьмет твою жизнь. Если ты решишь сделать это сама, твое право…

— Роланд, твоя гребаная совесть никогда не перестанет удивлять меня. — Сюзанна взяла револьвер одной рукой, а второй указала на упряжь. — Что же касается этой штуковины, если ты думаешь, что я полезу в нее без крайней необходимости, значит, ты рехнулся.

Легкая улыбка растянула его губы.

— Если нас таких двое, оно и к лучшему, не правда ли?

Она вздохнула, потом кивнула:

— Чуть лучше, да, но далеко от совершенства. Пошли, большой парень, давай сваливать отсюда. Зад у меня — ледяная глыба, да и от пыли тут нечем дышать.

Он посадил ее на стул на колесиках, едва они вошли в «Доган», и покатил к первому лестничному пролету. Сюзанна держала на коленях их снаряжение и сумку с орисами. Роланд спустил стул по ступеням, а потом постоял, посадив Сюзанну на бедро, оба морщились от грохота, который издавал стул, ударяясь о ступени.

— Ему конец, — сказала Сюзанна, когда грохот стих. — Ты с тем же успехом мог оставить его здесь. Внизу толку от него не будет никакого.

— Увидим. — Роланд посмотрел вниз. — Возможно, тебя ждет сюрприз.

— От этой хреновины не осталось ничего путного, и мы оба это знаем, — ответила Детта.

Ыш коротко гавкнул, как бы говоря: «Именно так».

Стул, однако, спуск пережил. И следующий тоже. Но когда Роланд присел на корточки, чтобы осмотреть стул после падения с третьего, и самого длинного лестничного пролета, он увидел: один из литых кронштейнов так сильно погнулся, что дальнейшее использование стула стало невозможным. Он чем-то напомнил Роланду брошенное Сюзанной кресло-каталку, на которое они наткнулись после битвы с Волками на Восточной дороге.

— Ну, что я тебе говорила? — спросила она голосом Детты, и с ее губ сорвался злобный смешок. — Полагаю, пришла пора впрягаться в упряжь, Роланд.

Он посмотрел на нее.

— Ты можешь заставить Детту уйти?

Она удивленно вскинула на него глаза. Потом попыталась вспомнить свои последние фразы. Покраснела.

— Да. — Голос стал, как у маленькой девочки. — Извини, Роланд.

Он поднял ее, усадил в упряжь. Потом они двинулись в путь. И хотя тоннели и коридоры под «Доганом» очень не нравились Сюзанне, в них у нее по коже бежали мурашки, ее радовало, что они покинули Федик. Потому что уход из Федика означал, что они подводят черту и под всем остальным: Лудом, Кальями, Тандерклепом, Алгул Сьенто, а заодно и под Нью-Йорком и западным Мэном. Впереди лежал замок Алого Короля, но она не думала, что там они могут столкнуться с трудностями, потому что его знаменитый хозяин обезумел и теперь сидел под замком в Темной Башне.

Минувшее уходило. Они приближались к концу их долгого путешествия, и ни о чем другом волноваться более не приходилось. Вот и славненько. А если ей предстояло пасть на пути к Башне, которая стала для Роланда навязчивой идеей? Что ж, если на другой стороне существования только темнота (а она верила в это большую часть взрослой жизни), тогда она ничего не потеряет, если, конечно, это не будет тодэшная чернота, населенная страшными чудовищами. И кстати! Возможно, есть жизнь после жизни, небеса, реинкарнация, пустошь на конце тропы. Ей нравилась последняя версия, и она навидалась чудес, чтобы поверить, что так может быть. Возможно, Эдди и Джейк будут ждать ее там, тепло одетые, под первыми зимними снежинками, которые неспешно падали им на брови: мистер СЧАСТЛИВОГО и мистер РОЖДЕСТВА, предлагая ей горячий шоколад. Со сливками.