Чтение онлайн

Даже если увидеть означало обезуметь?

— Но для того чтобы сохранить Башню, нам нужно сделать два дела. И одно из них связано с возвращением в наш мир и спасением человека. Одного писателя, который рассказывает нашу историю. О втором деле мы как раз говорим. Мы должны освободить Разрушителей. — Честность заставила его добавить: — Во всяком случае, прекратить их работу. Ты понимаешь?

Но на этот раз Шими не ответил. Смотрел туда же, куда и Роланд — в сумрак за входом в пещеру. С таким лицом, будто его загипнотизировали. Джейку все это определенно не нравилось, но он продолжил. В конце концов он вплотную подошел к вопросу, который хотел задать, так что ему оставалось, кроме как довести дело до логического конца?

— Вопрос в том, с чего нам нужно начать. Спасти писателя вроде бы проще, потому что нам никто не будет противостоять… так мы, во всяком случае, думаем… но есть шанс, что… ну… — Джейку не хотелось говорить: «Но есть шанс, что наша телепортация тебя убьет», — вот он и запнулся.

Поначалу решил, что Шими ему не ответит, поставит перед дилеммой, предпринимать вторую попытку или нет, но внезапно бывший служка из таверны заговорил. При этом смотрел не на кого-то из них, а на сумрак Тандерклепа, подступающий к входу в пещеру.

— Этой ночью мне приснился сон, да приснился, — начал Шими из Меджиса, чью жизнь однажды спасли три молодых стрелка из Гилеада. — Мне снилось, что я вновь в таверне «Приют путников», только Корал там нет, нет ни Стенли, ни Красотули, ни Шеба, который обычно играл на пианино. Нет никого, кроме меня, а я мою пол и напеваю «Беззаботную любовь». Потом скрипят дверцы, да, скрипят, они издают такие забавные звуки…

Джейк увидел, что Роланд кивает, на его губах играет некое подобие улыбки.

— Я поднял голову и увидел, что в таверну вошел этот мальчик. — На мгновение он скосил глаза на Джейка, потом его взгляд вернулся к входу в пещеру. — Он выглядел, как ты, юный сэй, да, выглядел, мог сойти за твоего близнеца. Только лицо его было в крови, один глаз ему вышибли, изуродовав его, и он хромал. Выглядел, как смерть, это точно, и страшно меня напугал, и от одного его вида мне стало грустно. Я продолжал мыть пол, думая, если буду мыть, он не обратит на меня внимания, может, даже не заметит и уйдет.

Джейк вдруг осознал, что знает эту историю. Он все это видел? Или сам был этим окровавленным мальчиком?

— Но он посмотрел на тебя… — прошептал Роланд, по-прежнему сидя на корточках, глядя в сумрак.

— Ага, Уилл Диаборн, так и было, прямо на меня, так он смотрел и сказал: «Почему ты должен причинять мне боль, когда я так тебя люблю? Когда я не могу делать что-то еще и не хочу, ибо любовь создала меня, и кормила, и…»

— «…поддерживала в лучшие дни», — пробормотал Эдди. Слеза выкатилась из одного его глаза и оставила темное пятно на полу.

— «…и поддерживала в лучшие дни? Почему же ты и дальше собираешься резать меня, уродовать мое лицо, наполнять меня болью? Я только любил тебя за твою красоту, как ты когда-то любил меня, до того, как мир сдвинулся. А теперь ты уродуешь меня ногтями и капаешь мне в нос обжигающие капли ртути; ты натравливал на меня зверей, да, натравливал, и они пожрали мои внутренности. Вокруг меня собираются кан-тои, и нет мне покоя от их смеха. И однако я люблю тебя и буду служить тебе, и вновь верну магию, если ты мне позволишь, ибо так было устроено мое сердце, когда я поднялся из Прима. Некогда я был не только красив, но и силен, но теперь моя сила практически иссякла».

— Он плакал, — сказала Сюзанна, и Джейк подумал: «Конечно, плакал». Он сам плакал; как и Тед; как и Динки Эрншоу. Только у Роланда глаза оставались сухими, но он побледнел, так побледнел.

— Он плакал, — повторил Шими (слезы катились по его щекам, когда он рассказывал свой сон), — и я тоже плакал, ибо видел, что он был прекрасен, как светлый день. Он сказал: «Если пытка прекратится, я, возможно, смогу поправиться… если не красота, то сила вернется ко мне…»

— И кес, — произнес Джейк, произнес совершенно правильно, хотя никогда раньше не слышал этого слова.

— «…и кес. Но еще неделя… может, пять дней… даже три… и будет поздно. Даже если пытка прекратится, я умру. И ты тоже умрешь, ибо когда любовь покидает мир, все сердца останавливаются. Скажи им о моей любви, и скажи им о моей боли, и скажи им о моей надежде, которая все еще жива. Это все, что у меня есть, это я сам, это все, о чем я прошу». — А потом мальчик повернулся и вышел. Вновь петли дверей издали тот забавный звук. Скри-ик.

Замолчав, Шими посмотрел на Джейка и улыбнулся, как человек, который только-только проснулся.

— Я не могу ответить на твой вопрос, сэй. — Он постучал кулаком по лбу. — Мозгов у меня там мало, только паутина. Так говорила Корделия Дельгадо и, полагаю, она права.

Джейк не ответил. Стоял как зачарованный. Ему тоже приснился этот самый изуродованный мальчик, только встретился он с ним не в салуне, а в парке Гейджа, том самом, где они увидели Чарли Чу-Чу. В прошлую ночь. Именно так. Ранее он этого сна не помнил и скорее всего не вспомнил бы никогда, если бы Шими не рассказал свой сон. И Роланд, Эдди, Сюзанна тоже видели свою версию этого сна? Да. Это читалось на их лицах, тогда как Тед и Динки ничего не понимали, хотя рассказ Шими пронял их до слез.

Роланд поднялся, чуть скривившись, потер рукой бедро.

— Спасибо тебе, Шими, ты очень нам помог.

Шими неуверенно улыбнулся.

— Как я мог это сделать?

— Не важно, мой дорогой. — Роланд повернулся к Теду. — Я и мои друзья на минуточку выйдем. Нам нужно поговорить ан-тет.

— Конечно. — И Тед покачал головой, словно хотел очистить ее от тумана.

— Сделайте мне одолжение и не затягивайте разговор, — добавил Динки. — Наверное, с нами ничего не случится, но я не хотел бы искушать судьбу.