Чтение онлайн

Поднявшись из-за стола, Алекс поблагодарил за ужин, затем залез в спальный мешок и закрыл глаза. Расставание будет нелегким для обоих. Вероятно, некоторое время она будет тосковать по нему. Может даже возненавидит. Но однажды, когда у Кары уже появятся муж, дети и нормальная жизнь, она поблагодарит его за этот поступок.

____________________________________________________________________________

[2] англ. George Armstrong Custer (5 декабря 1839 — 25 июня 1876) — американский кавалерийский офицер, прославившийся безрассудной храбростью, необдуманностью действий и безразличием к потерям

[3] Битва при Литтл-Бигхорн — сражение между индейским союзом Лакота — Северные Шайенны и Седьмым кавалерийским полком армии США, произошедшее 25–26 июня 1876 года у реки Литтл-Бигхорн, Монтана. Битва закончилась уничтожением пяти рот американского полка и гибелью его знаменитого командира Джорджа Кастера

Он не пускал ее в свой разум, а она не понимала, почему. Устроившись в спальном мешке, девушка вспоминала недавние события, гадая, что же она сказала или сделала, чтобы так разозлить его. Кара несколько раз пыталась заговорить с Алексом, узнать, что не так, но тот лишь вежливо отвечал, что все хорошо и что он просто устал.

Алекс лгал.

Она проверила его плечо и удивилась, обнаружив еще вчера кровоточащую рану почти затянувшейся.

Ей так хотелось, чтобы он обнял ее, приласкал, заверил, что все наладится.

Немного поколебавшись, Кара выбралась из спального мешка и подошла к окну, чтобы посмотреть на мужчину, который заставлял ее сердце сжиматься от боли.

Он стоял на краю озера, подняв голову, раскинув в стороны руки, и смотрел на небо. Бледный свет луны отражался от неподвижной глади воды и отбрасывал на Алекса серебристые блики.

Он выглядел таким красивым и таким одиноким, что сердце Кары вновь сжалось от боли. Почему он отгородился от неё? Разве не понимает, как сильно ранит своим молчанием?

Вдали приглушенно ухала сова. Алекс как-то рассказывал Каре, что по поверьям индейцев крик совы близ жилища означал неминуемую смерть. Звук привлек внимание мужчины, и он обернулся в сторону, откуда тот доносился. Кара увидела лицо Алекса, увидела отразившуюся в нем боль и одиночество.

Почувствовав острую необходимость прикоснуться к нему, приласкать его, раствориться в его объятиях, она выбежала из хижины, не обращая внимания на свою наготу.

— Алекс, прости меня. — Она обняла его, уткнувшись лицом в его плечо. — Прошу, прости меня.

Он инстинктивно заключил её в объятия.

— Простить? — спросил Алекс, сбитый с толку ее извинениями. — За что?

— Не знаю, — пробубнила Кара ему в плечо. — Почему ты отгородился от меня? Мне так одиноко.

— Кара…натайя… — Он поспешно отстранил её, почувствовав возрастающее желание из-за близости Кары, из-за ощущения ее шелковистой кожи, касающейся его тела. — Кара…

— Не прогоняй меня, — взмолилась девушка. — Не отталкивай меня.

Приподнявшись на цыпочки, она еще сильнее прижалась к нему своим телом.

— Я люблю тебя, Алекс. — Кара наклонила голову назад, чтобы заглянуть в его глаза, а затем жадно и страстно поцеловала.

И он пропал. Утонул в ее волшебных прикосновениях, в искренней любви, сияющей в прекрасных голубых глазах.

С беспомощным стоном Алекс признал свое поражение, подхватил девушку на руки и осторожно опустил на землю, покрывая ее лицо, шею и грудь жадными поцелуями. Его руки блуждали по стройному телу Кары. Ее кожа, нежная и шелковистая, трепетала под его пальцами. Она извивалась под ним, тихие стоны, срывающиеся с ее губ, подстегивали Алекса, распаляли его все больше, до тех пор, пока в голове не осталось ни единой мысли, кроме желания обладать ею, показать своими ласками и поцелуями, как сильно он любит ее, только ее, сейчас и всю оставшуюся жизнь.

Она нетерпеливо развела ноги, чтобы принять его, и он слился с Карой — сердцем и душой, сознанием и телом. Каждая его мысль, каждый его вздох теперь принадлежал ей.

Кара прижималась к нему сильнее и сильнее, так, что даже лунный свет не смог бы проникнуть между ними. Она ласкала пальчиками его спину, впиваясь ногтями в чувствительный узор вдоль позвоночника. Кара гладила его, царапала, и снова гладила.

Она приняла его глубоко в себя, и их сердца забились в безумном ритме. Кара взглянула на него, в очередной раз поразившись совершенной красотой этого мужчины, и неистовой страстью, горящей в его глазах.

Она сквозь стон прошептала его имя, когда волна удовольствия накрыла все ее тело, услышала ответный стон, и почувствовала, как Алекс излил в нее свое семя.

Алекс сделал глубокий вдох. Никогда прежде он не испытывал ничего более прекрасного, даже с Анной Марой. И хотя он очень любил свою жену, но все равно нуждался в ней не так отчаянно, как в Каре. И теперь к чувству удивления добавилось ужасное чувство вины.

Что если Кара забеременела? Баррет же говорил, что у нее сейчас как раз подходящий период. Эта мысль его ошеломила. Как бы сильно он ни хотел ребенка, рожденного от их любви, в той же мере он опасался столкнуться с возможными последствиями союза мужчины с ЭрАдоны и земной женщины.

Кара слегка застонала, и Алекс догадался, что придавил ее тяжестью своего тела. Скатившись в сторону, он потянул ее за собой, не размыкая объятий. И тут же ощутил тягостную необходимость отдалиться от нее, побыть наедине со своими мыслями, но догадывался, что Кара этого не поймет. Такое поведение ранит её, и девушка решит, что он вновь отталкивает ее. Он не смог бы смириться с этой мыслью, поэтому лишь крепче обнял ее и принялся гладить по волосам до тех пор, пока дыхание Кары не выровнялось, и она не заснула.

— Прости меня, натайя, — прошептал Алекс.

Он уставился в небо, терзаемый противоречивыми чувствами. Не надо было вмешиваться в ее жизнь… прикасаться к ней… и она была лучшим, что случилось с ним за эти двести лет… возможно, она уже была беременна… он разрушил ее жизнь… он желал ее… нуждался в ней.

Он любил ее.

Он не хотел ни любить ее, ни нуждаться в ней, ни желать ее.

Не следовало вообще прикасаться к ней.

Но он вновь хотел обладать ею. Даже теперь его кровь кипела и наполнялась страстью…Кара пошевелилась в его руках, прошептала его имя, а он крепче прижал ее к себе, понимая, что никогда не будет счастлив без нее, но осознавая, что рано или поздно ему всё же придется ее отпустить. И неважно, как сильно он походил на человека, он по-прежнему оставался ЭрАдонцем. Кот и собака могут полюбить друг друга, — промелькнула у него мысль, — но они все равно разные создания, и не смогут быть более чем просто друзьями.