Темнеющее море
Шрифт:
«Могу ли я угадать имя капитана Приама?»
«Думаю, вы знаете, сэр. Это был Хэметт-Паркер, ныне адмирал сэр Джеймс Хэметт-Паркер. Тот, кто инициировал ваше назначение сюда», — он говорил задыхаясь.
Болито вцепился в край скамьи. «Однажды он настойчиво заявил мне, что никогда не служил на фрегатах».
Эйвери тихо сказал: «Адмирал знает о ненависти Тревенена к вашей семье, сэр. Простое, но жестокое и эффективное оружие». Он говорил быстрее, словно мог пожалеть о своём порыве, если замешкается. Тревенен происходит из низкого рода, сэр.
«Я бы подумал, что всё это к его благу». Болито вспоминал бесконечные разговоры Тревенена с казначеем и клерком о судовых припасах и свежих фруктах, которые были так необходимы в этом суровом климате.
Эйвери сказал: «Я не хотел, чтобы всё закончилось так, сэр. Даю слово». Он говорил так, словно отвернулся, чтобы оглядеть каюту. «Мне очень повезло служить с вами, и я знаю, что упустил свой шанс навсегда».
Есть что-то еще?»
Эйвери сказал: «Я чувствую всем своим существом, что нам суждено сражаться. Я в этом не новичок и не подведу вас, когда это начнётся».
Болито услышал визг фалов сверху, в том, другом мире, вероятно, подтверждение сигнала другого фрегата.
Он старался сохранять спокойствие. «Я никогда не сомневался в твоих способностях».
Эвери сказал: «Когда знаешь секрет…»
«Говори мне только если хочешь. Ты уже сказал достаточно, чтобы тебя уничтожить».
«Капитан Тревенен — трус, сэр. Я наблюдал за ним. Думаю, я хорошо разбираюсь в людях».
Тяжёлые ноги застучали по лестнице, а костяшки пальцев Тревенена нетерпеливо забарабанили по двери.
Какое-то мгновение они стояли, глядя друг на друга. Затем Болито сказал: «Это тоже потребовало мужества». Он помолчал. «Это всё ещё секрет, мистер Эйвери». Он резко сказал: «Входите!»
Тревенен чуть не ворвался в каюту: «Это «Анемона», сэр Ричард!» Это прозвучало как обвинение. «Её капитан поднимается на борт!»
«Это все, капитан?»
Тревенен взял себя в руки, его массивная фигура закачалась, как будто он забыл, где находится.
«Оркадцы проиграли! Желтый Джек!»
Болито затаил дыхание. Он и без вопросов знал, что произошло. За отведённое время Адам не успел доложить Кину, а это, вероятно, означало, что корабли Кина уже отплыли.
«Я сейчас поднимусь».
Когда дверь захлопнулась, Олдэй вошел через другой вход.
Болито тихо сказал: «Бедный Стивен Дженур. Он не хотел командовать, понимаешь. Я навязал ему это. С таким же успехом я мог бы его застрелить».
Эйвери был растерян, не зная, что сказать. «Уверен, любой офицер хотел бы того же, сэр».
«Сомневаюсь», — он потянулся к руке Эвери, но промахнулся в тени.
«Нам предстоит война, мистер Эйвери. Выбросьте из головы все остальные мысли. Вы сделали это ради меня и поступили правильно. Каждый командир должен знать свою слабость так же, как и свою силу».
Олдэй поставил стакан перед его рукой: «Мокро, сэр Ричард». Больше он ничего не мог сказать.
«Мы подождем на палубе, сэр». Эйвери последовал за крепким рулевым в просочившийся солнечный свет. Казалось невероятным, что «Анемона» уже сменила галс и пошла под их ветром. Эйвери даже различал отдельные фигуры: матросы проносились мимо орудий, чтобы подтянуть шлюпочные тали.
Затем он повернулся и с изумлением увидел, насколько пристальный взгляд Эллдея.
"Что это такое?"
Олдэй уверенно произнес: «Я знаю вас не так давно, сэр, но, кажется, вы уже присоединились к небольшой команде сэра Ричарда, как он нас называет». Он не улыбнулся. «Иначе я бы не произнес ни слова, понимаете?»
«Мне было жаль слышать о Дженуре, хотя я его почти не знал».
Эллдей отмахнулся. «Он был хорошим человеком. Мы все ему доверяли, я имею в виду». Потом он принял решение. «Думаю, вам следует знать, сэр, потому что я видел, как он к вам привязался…» Он помедлил, а затем выпалил: «Если вы расскажете об этом кому-нибудь, кроме нас, я узнаю».
Эвери ждал, зная, что это не просто важно, а жизненно важно.
«Он слепнет, сэр. На левый глаз. Он был тяжело ранен. Нам нужно за ним присматривать».
«Благодарю вас за доверие. Я говорю это от всего сердца».
Олдэй, казалось, не слышал. «У сэра Ричарда был флаг-лейтенант, достопочтенный Оливер Браун. Настоящий джентльмен, и я говорю это в единственно верном смысле. Он всегда говорил о «We Happy Few». А потом его убили». Его взгляд посуровел. «И ни в одном морском бою».
Он отошёл, когда паруса «Анемоны» были убраны, и гичка резко пришвартовалась. Через плечо он бросил: «Теперь вы один из немногих, сэр!»
«Валькирия» шла навстречу ветру, её паруса ревели, словно гром, на свежем ветру. Эйвери стоял у сеток гамака, пока команда готовилась встретить капитана «Анемоны».
«Вот вы где!» Болито вышел из люка и взглянул на компас, прежде чем поприветствовать вахтенного офицера.
Эйвери наблюдал за ним и был тронут тем, как легко он преодолевал расстояние от квартердека до бака, от героя флота до обычного матроса; и, должно быть, на его лице отразилось восхищение и печаль. Болито посмотрел сначала на Анемон, а затем на Олдэя, стоявшего у одного из орудий.
Затем он тихо спросил: «Он ведь тебе рассказал, да?»
«Немного, сэр. Можете мне доверять». Он помедлил. «Неужели ничего нельзя сделать?»
«Полагаю, что нет», — улыбнулся он. «Давайте примем моего племянника и узнаем, что ему известно!»
Это было поразительно. «Полагаю, что нет», — сказал он. Но его тон подразумевал обратное.
Эйвери взглянул на Олдэя и увидел, как тот коротко кивнул. Его приняли.
Болито стоял прямо у двери лазарета. За корпусом море было погружено в полную тьму, лишь изредка вспыхивающее свечение или разбивающийся гребень волны выдавали движение. На корабле казалось даже тише обычного, но не из-за страха наказания.