Темное обольщение

Клэр проснулась. За окном стояла глубокая ночь. Какое-то мгновение она не могла понять, где находится. Было слышно, как на улице барабанит ливень. Она лежала на кровати с балдахином в какой-то незнакомой комнате. Поморгав спросонья, она разглядела в темноте тусклые отблески огня в сложенном из камня очаге и два небольших узких окна. Вместо стекол их проемы были забраны металлической решеткой. Сквозь прутья проглядывало затянутое дождевыми тучами небо. А потом она услышала его голос.

Клэр… иди ко мне!

От испуга Клэр резко выпрямилась и села в постели. Ей тотчас вспомнилось, что Малкольм чудом избежал смертельной опасности. Но его не было в ее комнате. Где же он? Этого она не знала. Что с ним? Жив ли он? Сколько времени она пробыла без сознания? Небо и раньше было облачным, хотя и без каких-либо признаков дождя.

Клэр… я наверху… над тобой. Ты нужна мне…

Клэр замерла, тяжело дыша. Она была в комнате одна, но Малкольм использовал телепатические способности для связи с ней, и она слышала его мысли, как если бы он произнес их вслух. Он находился где-то вверху, над ней. Клэр чувствовала его присутствие, и ей было тревожно за него.

Он изувечен и близок к смерти. И где-то заперт. Она могла бы спасти его.

Клэр соскочила с кровати. Ей было тепло, но не от огня в очаге. Кровь жарко пульсировала в ее венах от его мощного зова. Нужно обязательно найти его. Она буквально задыхалась от отчаяния. Сорвав с себя плащ, она отбросила его в сторону. Увы, легче ей от этого не стало – лихорадочный жар по-прежнему владел ее телом. Ей обязательно нужно быть рядом с Малкольмом. Она сглотнула застрявший в горле комок и замерла, прислушиваясь.

Она не сразу настроилась на волну его голоса, мешало биение собственного сердца, но вскоре уловила его муки. Он ослабел от схватки. Тело Малкольма было изранено, его терзала жгучая боль. Он лежал пластом, не в силах даже подняться. Его непременно нужно найти. Он нуждается в ней. Он должен глубоко проникнуть в нее, забрать ее силу, досыта напитаться ею. Клэр напряглась, обмениваясь с ним своим жаром. Он услышал ее. Он знал, что она придет, и ждал ее. Она посмотрела на потолок. Эйдан приказал Ройсу отвести Малкольма в башню. Здесь четыре башни – на каждом углу крепостных стен замка. Было и две надвратных башни, но она была уверена, что Малкольм находится прямо над ее комнатой. Клэр схватилась за вырез рубашки, отдирая от тела льняную ткань, прилипшую к влажной коже. Легче дышать от этого не стало.

Учащенно дыша, она сорвала с себя опостылевшую холщовую рубаху и осталась лишь в юбке из джинсовой ткани и футболке.

Где ты?

Клэр, я наверху. Над тобой. В восточной надвратной башне.

Клэр улыбнулась, ощущая прилив энергии.

Я иду.

Она дернула за дверную ручку, но, увы, дверь оказалась заперта. Клэр мгновенно пришла в ярость. Они заперли ее в спальне!

Поторопись, красавица!

Клэр глубоко втянула в себя воздух и уловила знакомый запах. Его желание просачивалось к ней сверху, через потолок. Она застыла на месте, затем резко потянула на себя дверную ручку. Страх придал ей сверхчеловеческих сил, потому что дверь подалась и открылась внутрь, а замок вылетел вон. Задыхаясь, она выглянула в коридор и увидела, что тот пуст. Освещался он единственным факелом, торчавшим из стены. Оставаясь босиком и стараясь не производить шума, Клэр буквально взлетела наверх по узкой винтовой лестнице.

Боже, если она в ближайшие секунды не окажется в его объятиях, то все ее тело разорвется на мелкие части. Перед ней оказались еще одна лестничная площадка и еще один факел, укрепленный в стене. Останавливаться она не стала, а поднялась на следующий этаж, где перед ней предстала тяжелая деревянная дверь, запертая на навесной замок.

Она тотчас ощутила исходившую изнутри пульсацию.

Малкольм.

Он находился по ту сторону двери, сильный и горячий, обещая ей целую вселенную экстаза. Клэр была готова умереть ради одного его прикосновения.

Клэр застонала и нащупала спрятанный за поясом юбки кинжал. Затем поддела им замок. В Нью-Йорке она никогда бы не справилась с таким делом. Но сейчас она с силой вогнала кинжал в замок, и после нескольких попыток тот открылся. Она тотчас почувствовала, как по ее ногам стекают струйки влаги. Клэр отодвинула задвижку и рывком распахнула дверь. Их взгляды встретились. Глаза его сверкнули расплавленным серебром.

Обнаженный Малкольм лежал на спине на грубо сколоченном лежаке у дальней стены. Светлый холст повязки резко контрастировал со смуглой кожей. Его голова была повернута в ее сторону, он пристально наблюдал за ней. Клэр тотчас бросилось в глаза, что он возбужден. И она поняла: он превратился в охотника, затаившегося в ожидании жертвы. Она же охотно станет этой жертвой. Ей хотелось броситься к нему, но при виде его восхитительного тела и в ожидании грядущих удовольствий замерла в неподвижности, не в силах сдвинуться с места.

Малкольм увидел ее, и на губах его заиграла улыбка. Простонав от боли, он приподнялся и сел. Повязка была насквозь пропитана алой кровью.

– Подойди ко мне, Клэр!

Клэр неуверенно шагнула вперед. Малкольм осторожно встал, слегка пошатываясь от потери крови. Она вовремя подхватила его, не дав упасть, и обняла. Когда она коснулась его обнаженного тела, из ее глаз хлынули слезы желания.

– Красавица! – прошептал он, не выпуская ее из своих крепких объятий. Он немного откинул голову назад, и Клэр почувствовала его напрягшуюся плоть. Ощущение радости окутало ее, как будто накрыв огромным плащом. Клэр овеяло теплом, которое проникло внутрь ее. Она испытывала чувство невыразимого блаженства. Оно еще больше усилилось от того, что с губ Малкольма сорвался стон вожделения. – О, Клэр! – сдавленно прохрипел он и схватил ее за руки.

Она перехватила его взгляд – глаза Малкольма горели животной похотью. Он улыбнулся свирепой улыбкой дикаря, развел ей бедра и впился ртом в ее губы.

– Какая ты вкусная! – задыхаясь произнес он и глубоко вошел в нее.

Огромная волна наслаждения обрушилась на Клэр. Малкольм не останавливался, одновременно опустошая и наполняя ее, и волна безостановочно, раз за разом, накатывала на нее. Подобно вспышке молнии, осознание потрясло ее, когда вселенная сделалась абсолютно черной и тут же высветилась вспышками звезд, сопровождавшими бесконечную череду ее оргазмов. На этот раз она затеряется в галактике нескончаемого удовольствия, из которой ей уже никогда не вернуться. Впрочем, возвращаться ей совсем не хотелось. Каждый новый оргазм был мощнее и восхитительнее предыдущего. Впрочем, это не имело никакого значения. Именно так ей и хотелось умереть, отдав Малкольму свою жизнь, мчась в вечность на его исполинском жезле наслаждения.