Чтение онлайн

Я слушала королевскую болтовню лишь вполуха, наблюдая за Жанной де ла Мотт. Она смеялась в обществе трех других дам. Однако она какая-то другая, я прекрасно видела, что она не отсюда. И ведет себя совершенно по-разному, когда на виду и когда на нее никто не смотрит. Что-то с ней не так, с этой Жанной!

— Ваше Величество, хорошо ли вы знаете мадам де ла Мотт? — перебила я болтовню королевы о ведьмах, волшебниках и единорогах.

Она широко распахнула свои серо-голубые глаза.

— А что? Жанна не слишком давно при дворе.

Как бы ей поделикатнее объяснить, что эта милая Жанна — коварная, алчная, льстивая лицемерка, интриганка, которая, если надо, по головам пойдет и уж через голову королевы точно переступит?

— Вы что-нибудь о ней знаете? — с подозрением спросила Мария-Антуанетта, снова совершенно королевским холодным тоном.

— Мадам де ла Мотт недавно встречалась с кардиналом де Роганом, — неуверенно ответила я.

Королева прищурилась и поглядела на Жанну.

— С Роганом? — повторила она.

— Вы планируете купить новое колье? — тихо спросила я и по ее виду поняла, что она точно знает, о чем идет речь.

— Нет, — твердо заявила королева, — я отказалась от этой покупки. Мой народ голодает. Я люблю роскошь, но теперь не время для украшений за два миллиона ливров.

— Вам следует зафиксировать это письменно, — посоветовала я.

Её Величество снова поняла, что я имею в виду.

— Хорошо. Я прикажу моему секретарю послать ювелирам окончательный письменный отказ.

Ну, вот и славно!

— А какое отношение к этому колье имеет Жанна?

— Ей нужны деньги, — объяснила я, — через вас и Рогана она надеется заполучить целое состояние.

Больше я и вправду ничего не знала.

— Неужели ей настолько нужны деньги? — растерянно проговорила королева.

— Очевидно, жизнь при дворе слишком дорога для нее, — предположила я.

— Увы, это правда, — вздохнула Мария-Антуанетта, — вот видите: вам подходит имя Мелюзина. Вы приносите удачу и счастье.

Пришлось натянуто улыбнуться.

С нашего пикника на королевской ферме прошло дней пять. И что ни день, то проливной дождь. Носа не высунешь из дворца. Не говоря уже о том, чтобы сходить к зеркальному пруду в надежде на новое видение.

На шестой день тучи рассеялись, выглянуло солнце, и мадам де Турзель предложила погулять в парке. Я, разумеется, рада была к ней присоединиться.

Успело похолодать, газоны покрывал иней. Мы оделись потеплее и вышли в сад. Зеркальный пруд был недвижим. Я сыграла в салки с принцами, сплела венок из запоздалых цветов для принцессы и, как только все отвлеклись, скользнула к пруду.

Сначала в воде отражались только облака и немного солнца, плавали на поверхности осенние листья. Потом я вновь увидела скалы и пещеру. Пол в пещере усеян белыми камнями. Откуда-то шла струйка дыма. Я наклонилась ниже к воде. Что там за тень? Чьи-то маленькие руки слегка толкнули меня в спину, и я снова, как и в первый раз, головой вниз полетела в ледяную воду. Меня снова с шумом выволокли на берег и отбуксировали во дворец. Дети голосили на этот раз еще громче, пока мадам де Турзель и ее камеристка за испанской ширмой развязывали мои завязки и снимали с меня мокрое платье. Мальчишки, которые спихнули меня в воду, были наказаны и остались без десерта. Весь этот шум можно было бы прекратить одним громким свистком. Но я так замерзла, что пальцы у меня не гнулись, так что свистнуть не получилось.

Внезапно шум за ширмой утих сам собой. Мадам де Турзель и камеристка переглянулись.

— Неужели король? — чуть слышно выдохнула камеристка.

Черт возьми! Неужели мне суждено встретить Людовика XVI в таком виде и среди такого беспорядка?

Мадам де Турзель заглянула за ширму и вернулась обратно с видом крайнего изумления, как если бы король пришел в детскую голым. При этом у гувернантки вдруг загорелись глаза.

— Мсье, — пропела она за ширму, — как прекрасно видеть вас снова. Одну минуту! Жизель пока принесет вам что-нибудь выпить. У нас тут небольшое происшествие, но мы сейчас все уладим.

— Не торопитесь, мадам, — произнес ужасно знакомый голос, — я пришел, чтобы забрать домой мадемуазель Фелисити.

Меня затрясло, и не от холода, не от мокрого платья. Мадам де Турзель с почтением отошла в сторону, и за ширму вошел Кайран.

— О-ля-ля, — весело присвистнул он, — теперь вижу, что за несчастье тут стряслось. Предоставьте это мне, мадам. Я справлюсь с этими завязками в два счета.

И не дожидаясь ответа, он взял меня за плечи, развернул спиной к себе и мгновенно расшнуровал мой корсет.

— Мсье, — вступилась было мадам де Турзель, — может быть…

Но корсет уже почти упал к моим ногам. Мне удалось поймать его в последний момент.

— Спасибо, дальше я сама, — сухо произнесла я.

— Не упрямьтесь, мадемуазель, — Кайран почти давился от смеха, — вы еще ни разу не справились сами.

Я готова была наброситься на него с кулаками. Гувернантка нахмурилась, но чувство такта и порядка в ней взяли верх.

— Мсье, — настойчиво произнесла она, — будьте любезны, подождите там за ширмой, пока мадемуазель Фелисити снова вернет себе надлежащий вид.

Она не была ни груба, ни невежлива, но возражать было бесполезно. Сам Кайран Дункан вынужден был повиноваться. Он исчез за ширмой, где его тут же окружили другие дамы. Через двадцать минут я вышла в детскую, где он преспокойно сидел в кресле в окружении дам и камеристок, смотревших на него с обожанием. На меня он теперь почти не обращал внимания.

Пока я думала, что мне теперь предпринять, дверь снова открылась, и на этот раз вошел король Людовик XVI.

При его появлении мне вспомнилось слово «буржуа». Эдакий уютный бюргер, мещанин, потягивающий винцо и покуривающий трубку. Герой романов Диккенса. Королевского в нем было что-то уж совсем мало.