Чтение онлайн

Ей нравилась ежегодная ярмарка. Ее брат, Джоффри, виконт Смитсон и наследник, приезжал с женой и их чудесным двухлетним сыном. Ее крупный и добрый брат переехал в поместье в Шропшире, когда женился, и она ужасно скучала.

Джоффри научил ее кататься верхом, терпеливо водил ее пони по лугу, пока Тори училась сохранять равновесие и управлять зверем. Он научил ее и как падать, ведь такое часто происходило.

Ее сестра Сара, которая была на восемь лет старше Тори, будет замужем до Рождества, и ее суженый прибыл на ярмарку. Тори в детстве ходила за сестрой, как щенок. Сара была удивительно терпеливой.

Тори посмотрела на дом, Эдмунда Харфорда и его родителей еще не было.

Она доедала кусочек яблочного пирога, когда к ней подошли Сара и ее жених, лорд Роджер Хоуторн.

— Ты очень подросла, Тори, — сказал лорд Роджер с улыбкой. — Скоро будешь такой же милой, как твоя сестра.

— Нет, — с сожалением сказала Тори. Сара унаследовала рост и красивые светлые волосы мамы, в отличие от Тори.

— Милее, — Сара взяла Роджера за руку с уверенностью женщины, знающей, что она любима. — Она как фея. С ее темными волосами и синими глазами у ног Тори будут все юноши в Лондоне, когда ее представят.

— Надеюсь, ты права! — Тори рассмеялась. Она с долей зависти смотрела, как пара уходит. У них было то, чего хотела Тори — не просто «хороший брак», а по любви. Лорд Роджер был добрым, остроумным и красивым, и у него была многообещающая карьера в Парламенте. Сара будет рада стать женой политика, и они подходили друг другу. Что еще могла хотеть девушка?

— Тори, Тори, Тори!

Она успела повернуться и увидеть племянника, он врезался в нее.

— Как Джейми? — сказала она, гладя его мягкие светлые волосы. — Ты был сегодня идеальным ангелочком?

Сесилия, милая и светловолосая жена Джоффри рассмеялась.

— Не ангелочком, но нам было хорошо вместе, — она подхватила Джейми. Он уже едва умещался на руках. — Ему скоро нужно будет поспать.

Приятный мужской голос сказал:

— Добрый день, леди. Вы обе отлично выглядите.

Хоть Тори выглядывала, она не заметила Эдмунда. Она покраснела от комплимента и повернулась к нему. Жизнь в университете шла Эдмунду. Он всегда был красивым, а теперь еще и вел себя уверенно, как мужчина.

К счастью, ее муслиновое платье было новым, и сапфировая лента выделяла цвет ее глаз.

— Эдмунд! — радостно сказала она. — Ты тоже хорошо выглядишь. Я хочу все услышать про Кембридж.

Эдмунд протянул руку Тори.

— Полюбуемся морем, пока я расскажу тебе о жизни в университете? Но все я рассказать не могу. Твоя мама не одобрит!

Смеясь, она взяла его под руку, и они пошли к утесу, что был в стороне от садов. В глазах Эдмунда был восторг. Ощутив, что она ему нравится, Тори едва сдерживала эмоции. Все внутри трепетало, как когда она пыталась летать.

Она не должна думать об этом. Магия была лишней, не важной в ее жизни. Эдмунд был настоящим.

Тори ощущала зависть, слушая истории Эдмунда.

— Твои уроки звучат так интересно, — отметила она. — Жаль, женщинам туда нельзя. Моя крестная думает, что должен быть колледж для девушек.

— В Кембридже нет места для девушек, — он улыбнулся ей. — Ты слишком мила, чтобы закапывать себя в пыльных книгах, леди Виктория.

Он назвал ее милой! Хоть ей нравилось узнавать про историю и другие страны, его слова, что она красива, вызывали у нее желание не реагировать на то, что он глупо считал, что девушки и книги не могут уживаться вместе.

Они добрались до тропы и повернули направо на утесе. Ветер трепал юбки Тори, она оттащила Эдмунда от края.

— Держись подальше от края. От дождя земля размякла, и части утеса постоянно отваливаются.

Он послушно отошел от неровного края.

— Я рад, что сегодня ясная погода. Я ждал ярмарки Фейрмаунт все лето.

Ее радость от его слов была с привкусом тревоги, что ее мама вызвала хорошую погоду. Если маму раскроют, ее репутация будет разрушена.

Папа прогонит ее? Тори сомневалась в этом, но папа все же серьезно воспринимал свое достоинство и ответственность. Он потеряет влияние в Палате лордов, если другие узнают, что графиня — маг.

Пара шла вдоль утеса. Тори не уставала смотреть на море, а с Эдмундом было еще лучше.

Тропа закончилась у ограды, разделяющей сады и пастбище, и они пошли обратно. Эдмунд сказал:

— Я должен вернуться в Кембридж на Михаэльмас, но я буду дома к Рождеству, — он посмотрел в ее глаза, его взгляд задержался. — Надеюсь, мы тогда увидимся.

Стараясь звучать спокойно, она ответила:

— Я буду ждать встречи, — она ощущала его сильную руку под своей ладонью особенно сильно. Он окажется тем самым для нее? Может быть, но ее должны представить в Лондоне для окончательного выбора мужа.

Другие тоже ходили по утесу. В сотне ярдов впереди ее брат шел со своими друзьями. Тори улыбнулась, увидев, как ее племянник бежит к отцу, радостно перебирая ножками, ведь сбежал от матери.

— Папа, папа! — радостно кричал Джейми. Он повернул на тропу на утесе.

Улыбка Тори застыла от шока, земля провалилась под его топающими ножками. Светловолосая голова пропала, он полетел вниз, визжа:

— Папа!

Сесилия, следовавшая за сыном, застыла в ужасе. А потом подняла юбки и побежала по утесу.

— Джейми! Джейми!

Джоффри побежал прочь от друзей, догнал жену у края, где упал Джейми. Утес обсыпался под ногами Сесилии.

Джоффри оттащил жену с хриплым криком:

— Сесилия!

Они упали на твердую землю, но Сесилия тут же вырвалась из рук мужа и поползла на четвереньках к краю.

— Он всего на миг убежал от меня! — с болью кричала она.

Тори бросилась к ним, но Эдмунд удержал ее за руку.

— Чем меньше там людей, тем лучше, — мрачно сказал он. — Вся та часть неустойчива.