Темногорск
Шрифт:
Гавриил достал из тубуса синий кристалл.
«Источник магии определить хочет», – догадался Роман.
– Не пойдет! – остановил он Гавриила. – Здесь же открытая дверь в Беловодье, сильнее этого источника быть не может, так что кристалл тебе непременно на дом укажет.
– В этом доме вся опасность, – сказал Гавриил. – Дело недоделанное… вот что это. Вы открыли дверь волшебную – и только. Надо было ее или захлопнуть, или распахнуть.
– Распахнуть не хватило сил, – отозвался Роман.
– А захлопнуть?
– Обидно до слез.
Господин Вернон хотел еще что-то добавить, но осекся. Потому что заметил: у одного из деревьев ветка отколота. Просто так дерево стеклянное не разбить. Тут особое заклинание нужно. Тот, кто ветку отломил, заклинание это знал. Колдун двинулся дальше. Вон еще один скол. А там – еще и еще. Кто-то тут изрядно похозяйничал, как будто на костерок стеклянный собирал ветви. В одном месте даже сучок обронил. Роман поднял. Срез был идеальный, будто стеклорезом орудовали. Что в этой веточке волшебной? Боль? Ненависть? Злость?
Колдун осторожно, чтобы не порезаться, погладил срез. И сразу ему сделалось покойно и немного грустно… Отчего – он и сам не понял. Может быть, потому, что даже волшебный сад разбить можно.
«Кто изних разбил дерево, защищаясь от порчи? Юл? Или девчонка?» – Роман покачал головой.
Если девочка без труда миновала заклятия Романа, выходит, она – очень сильная колдунья. Разбила ветки, скорее всего, этого не сознавая. Когда первая волна пошла. Спросить бы Иринку, как ей это удалось. Так ведь не спросишь… В реанимации она.
Стеклянные деревья слегка позванивали. Огоньки на ветвях то вспыхивали, то гасли. Роман сделал еще несколько шагов. Приметил что-то на земле, наклонился. В ямке лежал фиолетовый длинный мелок. На темной земле темный мелок могли заметить только глаза чародея.
«Пастель», – прочел колдун надпись на прозрачной полоске, обернутой вокруг мелка, покосился на Гавриила – не видит ли – и опустил находку в карман.
Повелитель Темных сил тем временем тряс кристалл, да все без толку: синяя змейка холодного огня тянулась от вершины кристалла к черному проему в доме. Гавриил отступал к забору, светящаяся нить вытягивалась, но не прерывалась.
– Роман Васильевич, ну почему ты всегда прав оказываешься? – с показным гневом спросил глава Синклита. – Что ж нам делать?
Вопрос походил на подсказку. Похоже, Гавриил только и ждал последовавшего затем совета:
– Пойдем, поглядим, что на соседних участках творится, – сказал Роман.
Они вернулись на дорогу и направились к ближайшему участку.
Почерневшая от времени хибара был одним из немногих старых домов, что уцелели на Ведьминской. Щербатый забор едва держался на гнилых столбах. Калитка, правда, была заперта на хилый замочек, но его даже не пришлось распылять – сам лязгнул и открылся.
Хозяйский пес, почуяв чужих, залился лаем, но почти сразу же захлебнулся и смолк, повинуясь Гавриилову запрету. В окне мигнул свет – вспыхнул и погас, натужно скрипнула на старой раме форточка, отворяясь.
– Эй, вон отсюда! – раздался старческий голос. – А то как пальну из ружа.
– Э, дед, погоди! – окликнул его Гавриил. – Дед Емельян, кажись?
– Он самый! – подтвердил дребезжащий голос из-за форточки. – А ты-то кто?
– Гавриил Черный. Я тут дворы обхожу, проверяю, нет ли где порчи, – заявил глава Синклита. – У тебя в доме никто не захворал?
– Вот еще! Кому хворать-то! Мне да бабке! Мы уж лет десять хвораем, но все скрипим, на кладбище не торопимся. Деток давно схоронили, внуков не заимели. Так что нам порча твоя не страшна. У нас святая вода да образа в красном углу.
– Тогда не боись, дед, ложись спать, – посоветовал Емельяну Гавриил.
Дом с другой стороны от запретного участка был окружен кирпичным забором со стальными пиками по верху. Стальные ворота поражали высотой. Даже без магического кристалла Гавриила Роман почувствовал: здесь что-то не так. Кольцо-оберег сдавило палец, дернулось водное ожерелье на шее, как только водный колдун толкнул ворота.
– Ого! – только и выдохнул Роман и отступил.
Гавриил на всякий случай тронул магическим кристаллом стальную створку. Мягкий синий свет тут же сменился на пронзительный, красный…
– Здесь все запретными заклинаниями закрыто, – шепнул он.
– Точно, – подтвердил Большерук. – Тут заклинаний, как заплаток на старых трениках – повсюду натыкано. Но заплатки жиденькие. Колдованы работали.
– Проверим? – спросил Гавриил и спрятал кристалл в тубус.
– Чей дворец-то? – поинтересовался Огневик.
– Заместителя мэра, господина Жилкова, – поведал глава Синклита.
– Стоит ли лезть напролом? – Данила Иванович засомневался.
– Власть нашу магию не использует! Или забыл устав Синклита? – прошипел Гавриил. – А тут неведомо что наверчено! Надо проверить.
Ярость его была неподдельна. Даже кожистые крылья хлопнули за спиной. Большерук отступил на всякий случай.
У Синклита с властями было что-то вроде соглашения о нейтралитете. Власть в дела колдунов не вмешивалась, но Синклит мэру в колеса палки не ставил и в политику не лез. Это и понятно: если кто-нибудь из колдунов захочет одного из жаждущих власти поддержать, население охмурять и всякие козни строить конкурентам, его противники других чародеев, равных по силе, под свои знамена созовут, и начнется вместо политических игр колдовская война. Политики для себя из этой драки выгоду извлечь сумеют, но колдуны только лбы друг дружке порасшибают, и все дела.
– Колдованов кто угодно может нанять в качестве охранников, – напомнил Большерук.
– Они нового мэра и всю его кодлу обсели, как навозные мухи, – огрызнулся Гавриил. – Гукин уже просил самых любимых в Синклит принять.
– Он вроде бы друг твой, этот Гукин, – Агрикола не упускал случая уязвить даже Гавриила.
– Как же! С каких это пор! – огрызнулся Гавриил.
– Конец Синклиту! – вздохнул Большерук. – Мы и так всяких придурков к себе напринимали. Сашку Веретено да Петрушу Смерча – это не колдуны, а ничтожества полные.