Чтение онлайн

Ноги у меня подкосились, и я осел на пол. Руки ее гладили меня по лицу. Они дрожали не хуже, чем у меня. Она велела мне успокоиться. Положила голову мне на грудь.

Я заорал. Отодрал ее от себя и вскочил на ноги, хватая ртом воздух. Кинулся к двери. Заперта. Забарабанил в дверь кулаками:

– Выпустите меня!

К маме бросились два охранника. Джоди подхватила свой рисунок. Тоже приспособилась, гляди-ка.

Я осел обратно на пол.

Охранники загнали маму в угол. Она закрывала лицо руками и причитала:

– Я его пальцем не тронула.

Тогда-то я и увидел в первый раз слова в воздухе. Они горели у меня перед глазами, яркие, точно фотовспышка.

ТВОЙ СЫН ХАРЛИ.

Против поездки к мамочке ставлю галочку. Теперь мне позарез надо избавиться от обрубка трубы, что остался торчать из земли после того, как срезали папашину спутниковую антенну Это для меня НЕПРИЕМЛЕМО.

Все выходные я изучал вопрос. Можно было спилить трубу ножовкой у самой земли, но тогда она станет еще опаснее, поскольку подросшая трава совсем ее скроет, а Джоди летом вечно бегала босиком. Распорет себе ногу о зазубренный металл, а медицинской страховки у нас нет. То есть если бы мы сидели на пособии, тогда страховка бы полагалась. Или если бы я пропал без вести, а девчонок отдали на воспитание. Социальные службы четко мне все объяснили.

Можно попробовать выкопать цементную пробку, из которой торчала труба, но это займет целую вечность. Динамит пустить в ход – точно повредишь скважину. Получается, лучше всего будет срезать трубу пониже и пометить место, чтобы бросалось в глаза.

Утром в понедельник, пока я шел от дома к машине, мне пришло в голову, что из дивана получится отличный опознавательный знак. А потом придумаем что-нибудь еще.

Мисти прикрыла почерневший каркас старым замызганным покрывалом. От бывшего дивана так и разило соляркой, горелым поролоном и прочими легковоспламеняющимися материалами. Я пошевелил обгоревшие подушки, не забрался ли туда какой зверь, навалил их на трубу, и на душе полегчало.

В магазине Беркли я проторчал целый день. Тащиться на машине домой ради обеда из хлопьев, а потом трястись обратно в город на вторую работу в «Шопрайт» смысла не было. К вечеру потеплело. Возьму-ка я лучше в магазине пакет картошки фри и кока-колу и заеду на автомойку самообслуживания, решил я. Вдруг приедет полная машина девчонок. Я уже был на полпути к мойке, и в голове у меня вертелись шорты и покрытые мыльной пеной ляжки, когда вдруг вспомнил, что следует забрать Джоди из гостей от Эсме Мерсер.

Я бы мог позвонить. Мама Эсме доставила бы Джоди в лучшем виде. Но я отправился к Мерсерам сам.

Дом у них по местным представлениям выглядел странно. Фасадом повернут к холмам, а не к дороге, сплошные окна, облицован дорогим кедром, не стандартным сайдингом, да к тому же деревянные панели остались некрашеными! Уже шесть лет все вокруг гадают, покрасят его когда-нибудь или нет.

В самом доме я никогда не был, но с дороги видно, что одна из комнат забита экзотическими растениями и плетеной мебелью. Джоди говорила, они называют ее «джунгли». А по вечерам мама Эсме, помыв посуду, просиживает там какое-то время перед тем, как купать Зака.

Фонари горели, хотя пока не совсем стемнело. Дни становились длиннее. Еще неделя – и введут летнее время. Я-то не очень радовался лишнему часу и грядущим теплым денечкам. Холод тоже не особенно люблю, но мне нравится, если на мне много одежды. Когда в прошлом году надолго вешал папашину куртку в шкаф, мне казалось, с меня шкуру содрали.

Я остановился рядом с синей «тойотой-селика» Келли. Мужнин джип «гранд-чероки» отсутствовал. Брэд был вице-президентом чего-то там в Национальном банке Лорел-Фоллз. А папа Келли был президентом. Узкий круг.

Две их собаки залаяли было и натянули свои цепи, но тут же узнали меня. Белый колли-полукровка заскулил, а черный лабрадор забегал вокруг будки. Собаки не забывают, кто их любит, неважно, что этот человек – редкий гость.

Я подошел поближе, распутал лабрадору цепь и чесал обеим собакам живот, пока у них глаза не подернулись дымкой.

Парадная дверь распахнулась, и во двор выбежала Джоди. Псы опять разгавкались. Джоди увидела меня, нахмурилась и бросилась назад в дом с криком:

– Это он. Не хочу уезжать.

Я воспользовался моментом, чтобы по достоинству оценить открывшийся вид. Владения Мерсеров спускались к круглому пруду, расположенному посреди лужайки цвета сукна на биллиардном столе. У подножия их холмов, сверкая галькой, вился ручей. Холмы взаправду принадлежали им. А мы на наших холмах только жили. Они не были нашими.

Дедушка Келли оставил ей пятьдесят акров земли со всеми полезными ископаемыми. Значит, старикашка не продался с потрохами угледобывающим компаниям. Не то что все прочие, кто отдал свои угодья на разграбление.

Он, да и еще Дева Мария – это единственные покойники, с кем бы мне хотелось встретиться.

За деревьями на склоне холма виднелась железная дорога, ведущая к конторе шахты. Дом Скипа рядом с конторой. По этим рельсам мы собирались отправиться в Калифорнию после того, как разделаемся с Донни.

Из дома выскочил Зак Мерсер, улыбнулся мне, крутанулся на каблуках и врезался прямо в мамину ногу. Келли ловко подхватила его на руки и велела успокоиться. Потом одарила меня ленивой женской улыбкой:

– Как дела, Харли?

– Все хорошо.

Она поглядела на собак колючим, суровым взглядом:

– Тихо вы!

Эсме и Джоди вылетели из дома и бросились к качелям. Зак потопал за ними.

Улыбка Келли сделалась шире. Мне припомнилась наша встреча в «Шопрайте» и ее мгновенная перемена настроения.

– Я только что говорила по телефону с Мисти.

Келли была босиком, но преспокойно расхаживала по острому гравию. Неужто у нее подошвы дубленые?

– Я просила передать тебе, что Джоди может побыть у нас подольше, а потом я отвезу ее домой. Надо было нам сразу договориться.