Чтение онлайн

— Ну да, человек, который не смотрел бы на вас с вожделением, простите меня за прямоту. У вас на лице написано, что вы разочарованы в жизни, а этому всегда сопутствует недоверие к людям. Что ж, я испытал в жизни и это. Вы напоминаете мне одну женщину, и я думаю о том, что у меня могла бы быть дочь. Надеюсь, довольно для начала, княгиня?

Джинни удивленно посмотрела на него. Сколько мужчин говорили ей такие же слова, а потом… Но что ей, собственно, терять? Да, в Сэме есть скрытая сила, которая сразу же располагает к нему, даже несмотря на Консепсьон…

— Я хорошо знал ее отца, — продолжал между тем Мердок. — Очень суровым человеком был этот команчеро. Да и девушка кое в чем напоминает его — так же упряма, но зато — красотка и заслуживает куда лучшего, чем шататься по дорогам невесть с кем. Я обещал другу, что возьму девочку к себе и введу в общество. Как видите, так и вышло. Она неплохо танцует — некоторые даже сравнивают ее с Лолой Монтес. А молодой Марвуд от нее без ума.

Джинни и Мердок, осмотрев патио, продолжали ходить по дому в полном одиночестве. Гости внизу наверняка думают: где же хозяин и княгиня Сарканова и чем занимаются? Впрочем, какая разница? Джинни отогнала мысль о князе Иване. Его здесь нет, а если б и был, возможно, одобрил бы ее поведение.

Дом оказался гораздо больше, чем думала Джинни. Наверху были зала для приемов и комнаты для гостей, а в другом крыле — апартаменты тех, кто считался членами «семьи» Мердока, включая и телохранителей.

Большая комната Консепсьон была не прибрана. Возле кровати валялись предметы туалета. К ее апартаментам примыкали покои хозяина. Там стояла тяжелая мебель, а огромная кровать, занимавшая центр комнаты, поразила Джинни. Она не могла представить себе, чтобы Сэм Мердок спал в такой кровати, да и жил в подобной комнате. Из огромных окон, выходивших на террасу, были видны ступени, ведущие в небольшой дворик, который со всех сторон обступали высокие каменные стены. Гардеробная со множеством зеркал была наполовину меньше спальни. Здесь, на туалетных столиках, лежали предметы женского обихода из чистого серебра: щетки и гребни для волос, шкатулки для драгоценностей, открывающиеся с мелодичным звоном.

Какой же женщине принадлежали все эти сокровища, все эти ювелирные изделия, разбросанные на столе? А кто мылся в громадной ванне, украшенной аквамариновыми висюльками?

Зачем он показывал ей все это? Что это значит? Драгоценности, зеркала… Да, особенно зеркала. Они с самого начала поразили Джинни. И больше всех — то, что было на потолке, как раз над кроватью. Так что же такое Сэм Мердок?

Должно быть, он снова угадал мысли Джинни, а поэтому вывел ее из этих странных покоев и решительно двинулся вниз, к гостям.

Весь вечер мистер Мердок вел себя как любезный и радушный хозяин, радующийся гостям.

— Ты, кажется, произвела на всех самое приятное впечатление, — шепнула Соня Джинни, но та уловила в ее голосе легкое злорадство. Сенатор, казалось, не мог налюбоваться на дочь и всякий раз, как Джинни приглашали на танец, весело улыбался.

Однако Джинни не покидало смутное беспокойство, должно быть, потому, что она встретила здесь Консепсьон и поняла, что та обосновалась в доме Мердока надолго. Весь вечер Джинни ловила на себе ее злобные взгляды. Волновал Джинни и Сэм Мердок, предложивший ей дружбу, несмотря на обстоятельства, при которых они познакомились. Нет, Джинни так и не поняла, почему он проявлял к ней такой интерес. И зачем показывал ей свои апартаменты?

Заметив, что Консепсьон избегает Джинни, Соня сказала:

— По-моему, ты не нравишься этой девушке. Может, она ревнует?

— У нее нет для этого никаких оснований, — ответила Джинни. Ей не хотелось говорить ни с Соней, ни с дамами, которые, казалось, только и ждали момента, чтобы засыпать ее вопросами. Джинни давно утомило любопытство людей, пытавшихся побольше разузнать о ней. Конечно же, дам более всего интересовало, отчего на вечере нет ее мужа и каковы их планы на будущее. Ну почему они не оставляют ее в покое? Между тем время шло, и Джинни все сильнее хотелось спать.

Консепсьон пригласила женщин спуститься во дворик, где вот-вот должна была заиграть испанская музыка.

— Думаю, услышав, как мы веселимся, мужчины тотчас последуют за нами. Пойдемте же!

«Ну уж нет, — подумала Джинни. — Этого еще не хватало! Придется сослаться на головную боль…»

Но, заметив вызов в глазах девушки, она напряглась. Что ж, если сегодня вечером разыграется драма, она не останется в стороне. Надо же узнать, что все это значит!

Великолепный дворик с фонтанами был залит светом факелов. Высокие стены была увиты плющом, и хотя дом построили недавно, он походил на старинный.

— Какая удивительно тихая ночь, — заметила Соня, когда все наконец уселись. — Можно подумать, что хозяин и ее заказал для нас, как и все прочее.

В дальнем конце двора музыканты уже наигрывали испанскую музыку, в которой преобладали звуки гитар. Женский голос с затаенной страстью и надрывом исполнял испанское фламенко — песнь любящих и страдающих сердец.

Стоило Джинни закрыть глаза, как перед ней всплыли картины ее мексиканской жизни. У нее перехватило дыхание. Когда же она впервые услышала эту мелодию, дышащую истомой? Это случилось тогда, когда дон Хуан Сандовал устроил празднество по случаю свадьбы Джинни и Стива и молодой внезапно исчез вместе с Консепсьон. Как же это случилось, что все, буквально все сегодня вечером заставляло Джинни вспоминать о прошлом? Неужели ей так никогда и не удастся отделаться от этих гнетущих воспоминании?

Джинни сидела тихо, сложив руки на коленях. Ночь была теплой, но не жаркой, однако Джинни взмокла от пота.

Испанские мелодии сменились мексиканскими. Когда джентльмены вышли во двор, чтобы присоединиться к дамам, там уже разгоралось веселье и танцоры в национальных мексиканских костюмах исполняли зажигательные танцы. Нет, думала Джинни, на этот раз она не позволит музыке околдовать себя! Может, Консепсьон только и ждет, чтобы она вспомнила ту злополучную ночь и многие другие, последовавшие за ней. Консепсьон, откинувшись на спинку стула, от души наслаждалась происходящим. Она казалась еще более оживленной и очаровательной, чем прежде. Английский виконт стоял за спинкой ее стула и что-то шептал ей на ухо, склонив свою светловолосую голову. Если Консепсьон и в самом деле воспитанница Мердока, то кому же принадлежат грандиозная кровать в спальне и гардеробная, отделанная с таким безупречным вкусом? Чьи же все эти дорогие безделушки и украшения? Кто смотрится в зеркала на потолке и стенах? Нет, эта роскошь не вяжется с обликом Сэма. Хотя что она знает о нем?