Темный карнавал
Шрифт:
– Черт побери! Потрясающе! – воскликнул Фортнем. Синтия хотела было дотронуться до лотка, протянула руку, но тут же отдернула с тяжелым чувством.
– Не хочу тебя расстраивать, но… Среди них точно нет ядовитых?
– Можно подумать, я вас травить собираюсь? Что это – поганки?! оскорбленно закричал Том.
– Вот именно, – тут же отозвалась Синтия, – как узнать, что они съедобные?
– Очень просто, – заявил Том. – Съесть. Останешься в живых – хорошо. А умрешь – не взыщи!
И он грубовато рассмеялся. Фортнем повеселел, но Синтию всю передернуло. Она опустилась на стул.
– Мне они не… не внушают доверия, – сказала она.
– Ну вы даете, – рассердился Том и подхватил лоток. – В этом доме тебя не могут не окатить ушатом холодной воды.
Расстроенный, мрачный, Том поплелся с веранды в дом.
– Том! – позвал отец.
– Да ладно, перебьемся. Все почему-то считают, что наши увлечения до добра не доведут. Что мы, маленькие, что ли? Ничего не понимаем?
Фортнем вошел в дом следом за Томом и увидел, как он спустил с лестницы в подвал лоток с грибами. И, хлопнув подвальной дверью, ринулся через весь дом к выходу. Фортнем возвратился на веранду.
– Нехорошо получилось. – Синтия виновато отвела глаза. – Не знаю, что на меня нашло. Я просто не могла смолчать, так и подмывало все выложить Тому.
Зазвонил телефон. Фортнем пошел в комнату и, волоча за собой шнур, вынес аппарат на веранду.
– Хью? – послышался в трубке надтреснутый голос Дороти Уиллис. Она была чем-то напугана и словно в одночасье постарела. – Роджер не у вас?
– Дороти? Нет, он к нам не заходил.
– Пропал! Из гардеробной исчезла его одежда! Вся! – Дороти тихонько заплакала.
– Держись, Дороти! Я сейчас же иду к вам.
– Ты должен нам помочь, должен! С ним что-то случилось, – причитала она. – Сделай что-нибудь, а то мы больше не увидим его в живых!
Фортнем медленно опустил трубку на рычаг. Плач оборвался. Ночные кузнечики вдруг очень громко распелись. Он почувствовал, как у него на макушке волосы встали дыбом. Какая чушь! Так не бывает! Этого не может быть, потому что не может быть никогда. Волосы встать дыбом не могут.
Но, один за другим, волосы на голове выпрямлялись колючей щеткой.
И правда, одежды на плечиках не было. Фортнем со стуком сдвинул плечики в сторону и, обернувшись, встретился взглядом с Дороти Уиллис и ее сыном Джо.
– Я случайно зашел сюда, – сказал Джо, – и увидел, что гардеробная пуста. Вся одежда отца исчезла.
– У нас было все хорошо, – сказала Дороти. – Мы прекрасно жили. Я не понимаю, не понимаю!
Она снова заплакала, закрыв лицо руками. Фортнем вышел из гардеробной.
– Вы не слыхали, как он уходил из дома?
– Мы играли во дворе в мяч, – сказал Джо. – Потом отец заявил, что должен на минутку выйти. А когда я пошел за ним, его уже не было!
Дороти и Джо провожали Фортнема по коридору к выходу.
– Я проверю вокзалы и аэропорт. Прости, Дороти, ты не знаешь, в семье Роджера все здоровые? – нерешительно спросил Фортнем.
– Не думай, он не сошел с ума! Мне почему-то кажется, что его похитили, – неуверенно пробормотала она.
Фортнем покачал головой.
– Как же так? Он идет домой, укладывается, выходит и встречает похитителей? Дороти отворила наружную дверь, впуская в дом ночной ветер и ночь. Голос ее дрогнул:
– Нет. Похитители забрались в дом. У нас из-под носа выкрали Роджера! И добавила: – Случилось что-то страшное!
Фортнем шагнул в ночь. Как ни в чем не бывало стрекочут кузнечики, шелестят деревья. А глашатаи бед никак не уймутся. Миссис Гудбоди, Роджер и вот теперь Дороти. "Случилось что-то страшное!" Но что именно, черт побери? Что? Он перевел взгляд с Дороти на Джо. Джо, смахнув с глаз набежавшие слезы, медленно, очень медленно повернулся, подошел к подвалу и остановился, взявшись за дверную ручку.
Фортнем почувствовал, как у него задергались веки и как расширяются зрачки, словно бы фотографируя нечаянную сценку. Джо широко распахнул дверь в подвал и исчез. Дверь, легко стукнув, захлопнулась. Фортнем открыл было рот, но тут Дороти схватила его за руку, и он поднял на нее глаза.
– Пожалуйста, помоги, – сказала она. – Найди мне Роджера.
Он поцеловал ее в теку.
– Я сделаю все, что в человеческих силах…
"В человеческих силах"… Господи, почему он выбрал такие слова?
Вдох, выдох, вдох, выдох, астматический вдох, брызгающий слюной чих. Во тьме кончается кто-то? Нет. Это все еще трудится миссис Гудбоди. На пути домой Фортнема окутал тошнотворно-сладкий запах аэрозоля от насекомых.
– Миссис Гудбоди? Вы все работаете?
– Само собой, черт побери! – выпрыгнул из-за темного забора ее голос. То пошли какие-то тли, то водяные скорпионы и короеды! И вот теперь Marasmius oreadesi Господи, а как быстро растут!
– Кто растет?
– Да эти, Marasmius oreadesi. Но они будут иметь дело со мной! Я им еще устрою веселую жизнь. Вот вам! Вот! Вот!
Он пошел прочь от забора, позади остались дыхание распылителя и визгливый голос миссис Гудбоди. На веранде его поджидала жена – словно бы принимая эстафету у Дороти, которая пару минут назад точно так же стояла в дверях своего дома. Фортнем собрался заговорить, но тут в доме шевельнулась какая-то тень. Скрипнули половицы. Поворачиваясь, щелкнула дверная ручка.
Том исчез в подвале.
Фортнема зашатало. Это было как взрыв. Все вдруг приобрело куцую определенность снов наяву, когда наперед знаешь каждое последующее движение, каждое, еще не успевшее сорваться с губ, слово.