Чтение онлайн

Филомена наблюдала за автобусами, а голос Хуана шептал:

– Филомена… – и еще раз: – Это я знаю наверняка. После смерти я буду работать… И больше бедным не буду… Филомена… – Его голос, как призрак, исчез. Она пошатнулась: голова закружилась, потому что в нее пришла ошеломляющая мысль, и сердце бешено забилось.

– Филепе! – вдруг позвала она.

Филепе удалось наконец освободиться, он вбежал в дом и громко спросил:

– Да, mamasita?

– Сядь, nino, нам надо поговорить, именем всех святых, надо!

Она почувствовала, как ее лицо стало старым, потому что душа состарилась тоже, и она проговорила, очень медленно и с трудом:

– Сегодня вечером мы должны тайно проникнуть в катакомбу.

– Возьмем ножик, – Филепе оскалил зубы, – и убьем мрачного человека?

– Нет-нет, Филепе, послушай.

И он стал слушать, что она придумала.

Прошли часы, и наступило время Церкви. Время колоколов и пения. Воздух долины был напоен голосами, поющими вечернюю мессу, дети с зажженными свечами стройными рядами шли на ту сторону темного холма, где огромные бронзовые колокола, раскачиваясь, оглашали долину оглушительным звоном, от которого оставшиеся на опустевших дорогах собаки подпрыгивали и заливались.

Кладбище было сейчас беломраморным, словно от снега, и все светилось и блестело. Шероховатый гравий казался градом, ниспосланным Богом; он хрустел под ногами Филомены и Филепе, а за ними в лунном свете неотступно следовали их черно- чернильные тени. Они с опаской взглянули через плечо, но никто не крикнул им "стой!". Увидели могильщика, его безногую, двигавшуюся вниз по холму тень – видно, он срочно кому-то понадобился. А теперь:

"Быстро, Филепе, замок!"

Вместе они вставили между замком и деревянными дверьми длинный металлический прут – он лежал рядом на сухой земле. Дерево затрещало, запоры ослабли. Вместе налегли на тяжелую дверь – она с грохотом подалась назад. И вместе стали всматриваться в эту самую темную и самую тихую ночь. Внизу их ждала катакомба.

Филомена расправила плечи и вдохнула воздух:

– Пошли.

И сделала первый шаг.

В глиняном домике Филомены Диас в беспорядке спали дети; ночная прохлада вынуждала их прижиматься и согревать друг друга теплым дыханием.

Вдруг они все как один дружно открыли глаза.

Шум шагов, медленных, отрывистых, послышался снаружи. Дверь рывком отворилась, и через мгновение неясные силуэты трех людей стали вырисовываться в белизне вечернего неба. Один ребенок сел и зажег спичку.

– Нет. – Свет ей мешал, и Филомена резко выбросила руку вперед – спичка куда-то улетела. Она сделала глубокий вдох. Дверь захлопнулась. В комнате снова воцарилась темнота. И этой темноте Филомена сказала: – Свечу не зажигать. Ваш отец вернулся домой.

В полночь в дверь стали долго и настойчиво колотить.

Филомена открыла.

Могильщик крикнул ей в лицо:

– Вот она, воровка!

Позади него стоял Рикардо, его лицо было помято и казалось очень старым и усталым.

– Кузина, прости, ты разрешишь нам… Наш друг…

– Ничей я не друг, – продолжал кричать могильщик. Сломали замок, украли тело. Опознать тело – значит найти вора. Я не мог вас сюда не привести. Арестуйте ее.

– Подожди-ка, пожалуйста, минутку, – сказал Рикардо. Он отошел от могильщика и, с важным видом повернувшись к кузине, спросил: – Мы можем войти?

– Там, там! – Могильщик прыгнул в дом, диким взглядом стал смотреть по сторонам, а потом показал в дальний угол. – Видите? Но Рикардо не сводил глаз с женщины и мягко позвал:

– Филомена!

Филомена выглядела сейчас как человек, который шел сквозь длинный темный туннель и наконец подошел к его концу увидел тень наступающего дня. В ее глазах была уверенность, а рот знал, что сказать. Ужас ушел, его место занял свет, исходивший от огромной охапки осенней соломы – она вместе с сыном принесла ее сверху. И больше ничего случиться с ней не могло; это можно было понять по тому, как она держалась, когда ответила:

– Мумий здесь нет.

– Я тебе верю, кузина, но… – Рикардо тяжело откашлялся и поднял глаза. – А что там стоит у стены?

– Это для Дня поминовения. – Филомена даже не взглянула туда, куда он показал. – Взяла бумагу, муку, проволоку и глину и сделала из них человека… Да, он похож на мумию.

– Ты действительно его сделала? – ошеломленно спросил Рикардо.

– Да нет же, нет! – Могильщик весь затрясся от возмущения.

– С твоего разрешения. – Рикардо прошел в комнату, встал лицом к лицу с прислоненной к стене фигурой и направил на него фонарик. – Так, – сказал он. – Все точно.

Филомена посмотрела в открытую дверь на лунную ночь.

– Просто мне подсказали, как ее сделать, эту мумию.

– Кто подсказал? – удивился могильщик, поворачиваясь к ней.

– Есть-то нам нужно. Или ты хочешь, чтобы мои дети голодали?

Но Рикардо не слушал. Он стоял у стены, наклоняя голову то так, то эдак, тер подбородок и искоса смотрел на высокую фигуру, которая стояла в собственной тени и, прислонясь к стене, хранила молчание.

– Игрушка, – размышлял вслух Рикардо, – самая большая игрушка, которую я когда- либо видел. А видел я и скелеты в человеческий рост в витринах, и картонные гробы с пряничными черепами внутри. Да. Но это… Это какой-то ужас, Филомена!

– Ужас? – спросил могильщик, и его голос задрожал. – Но это же не игрушка, это…

– Поклянись, Филомена, – сказал Рикардо, даже не взглянув на него. Он протянул руку и несколько раз, как по ржавому железу, постучал по груди человека. Звук был похож на дробь одинокого барабана. – Поклянись, что это папье-маше.

– Клянусь Пресвятой Девой!

– Что ж, хорошо. – Рикардо пожал плечами, фыркнул и засмеялся. – Раз ты поклялась Пресвятой Девой, что еще надо? К суду я тебя привлечь не могу – потребуются недели или даже месяцы, чтобы доказать или опровергнуть, что это сделано из мучной пасты и старых газет и раскрашено бурой землей.