Темный карнавал
Шрифт:
Можно было подумать, кто-то вцепился ей в волосы и потащил вверх, точно пробку из бутылки – туловище, руки, негнущиеся ноги.
Она исчезла, как по волшебству. Унеслась, как марионетка, которую невидимая сила дернула за ниточки.
Лишь домашние тапочки остались стоять на верхней ступени стремянки.
Ни вздоха, ни стона. Только долгая, живая тишина – секунд на десять.
Потом без всякой видимой причины дверца со стуком затворилась.
Из-за этой необыкновенной тишины лаз в потолке и дальше оставался незамеченным.
Пока новые жильцы не прожили в доме десять лет.
Рэй Брэдбери
Восточным экспрессом на север
Когда Восточный экспресс шел в северном направлении, из Венеции в Кале через Париж, старушка обратила внимание на одного из пассажиров: он отличался неестественной бледностью.
Судя по всему, его ждала близкая смерть от какого-то тяжкого недуга.
Он занял двадцать второе купе в конце третьего вагона и распорядился, чтобы ему принесли завтрак; только в сумерках он собрался с силами, чтобы дойти до залитого обманным светом вагона-ресторана, где царил звон хрусталя и женский смех.
Еле двигаясь, он сел через проход от этой престарелой дамы с необъятным бюстом, безмятежным челом и особой добротой в глазах, которая приходит только с годами.
Рядом с ней стоял медицинский саквояж, а из нагрудного кармана, не добавлявшего женственности ее облику, торчал термометр.
К этому термометру невольно потянулась ее рука при появлении жутковатого, мертвенно-бледного пассажира.
– О господи, – прошептала мисс Минерва Холлидей.
Мимо ее столика проходил метрдотель. Она тронула его за локоть и кивком указала через проход:
– Простите, куда едет этот несчастный?
– В Кале, мадам, а оттуда в Лондон. Но это уж бог даст.
И он заспешил по своим делам.
Потеряв аппетит, Минерва Холлидей не сводила глаз со снежного скелета.
Как могло показаться со стороны, этот пассажир мгновенно ощутил родство со столовыми приборами. Ножи, вилки и ложки позвякивали холодной серебряной трелью. Он с интересом прислушивался, как будто этот звук беспокойно дрожащих предметов отдавался у него в душе перезвоном потусторонних колоколов. Его руки одинокими зверьками застыли на коленях, и от этого на каждом повороте он едва не заваливался на бок.
Поезд как раз описывал широкую дугу, и столовое серебро со звоном посыпалось на пол. В другом конце ресторана какая-то женщина со смехом воскликнула:
– Такого не бывает!
Ее спутник хохотнул еще громче:
– Я и сам не верю!
От такого совпадения странный пассажир начал как-то подтаивать. Недоверчивые смешки этой пары прошили его насквозь.
Он весь сжался. Глаза ввалились, а изо рта готово было вырваться белое облачко.
Потрясенная, мисс Минерва Холлидей наклонилась вперед и протянула к нему руку. Помимо своей воли она прошептала:
– А я верю!
Результат сказался мгновенно.
Странный пассажир выпрямился. Белые щеки вспыхнули румянцем. В глазах сверкнул живой огонек. Покрутив головой, он остановил взгляд на этой кудеснице, исцелявшей словом.
Отчаянно краснея, престарелая сестра милосердия, обладательница необъятного теплого бюста, спохватилась, встала с кресла и поспешила уйти.
Не прошло и пяти минут, как мисс Минерва Холлидей услышала в коридоре шаги метрдотеля, который стучался во все двери и о чем-то приглушенно спрашивал. Он остановился возле ее купе и заглянул внутрь:
– Вы случайно не…
– Нет. – Она сразу поняла, что ему нужно. – Я не врач. Но у меня есть диплом медсестры. Что-то случилось с тем господином в вагоне-ресторане?
– Да, да! Умоляю, мадам, пройдемте со мной!
Смертельно бледного старика уже перенесли в купе.
Мисс Минерва Холлидей приоткрыла дверь.
Пассажир лежал с закрытыми глазами, губы сжались в бескровный шрам, и только подергивание головы в такт движению поезда создавало видимость жизни.
Боже милостивый, промелькнуло у нее в голове, да ведь он мертв.
Но вслух она только и сказала:
– Если вы мне понадобитесь, я позову.
Метрдотель вышел.
Осторожно прикрыв раздвижную дверь, мисс Минерва Холлидей повернулась, чтобы осмотреть покойника – сомнений не оставалось, перед ней лежал покойник. И все же…
Помедлив, она решилась пощупать его запястья: в них пульсировала ледяная вода. Мисс Минерва Холлидей отпрянула, словно обжегшись сухим льдом. Потом, склонившись над бледным лицом, она зашептала:
– Слушайте меня очень внимательно. Договорились?
В ответ, если это ей не почудилось, раздался один-единственный холодный удар сердца.
Она продолжала:
– Сама не знаю, как меня осенило. Но я знаю, кто вы такой и чем страдаете…
Поезд вписался в поворот. Голова больного бессильно моталась, как будто у него была сломана шея.
– Могу сказать, от чего вы умираете! – шептала она. – Ваш недуг называется «люди»!
Он выпучил глаза, как от выстрела. Она не останавливалась:
– Вас убивают люди, попутчики. В них и коренится ваше недомогание.
Плотно закрытый рот, смахивающий на рану, дрогнул от подобия выдоха:
– Да-а-а-а-а… а-а-а-а.
Она крепче сжала его запястье, пытаясь нащупать пульс:
– Вы ведь родом из центральной Европы, верно? Когда в ваших краях долгими ночами завывал ветер, люди настораживались. Но с приходом перемен вы решили найти избавление в путешествиях, хотя…
В этот миг коридор огласился зажигательным хохотом молодой, взбодренной вином компании.
Немощный пассажир содрогнулся.
– Откуда… вы… – зашептал он, – все это… знаете?