Чтение онлайн

Михаил смерил фигурку Рейвен пристальным взглядом, и у него дрогнуло сердце и прервалось дыхание. Он никогда не смотрел вглубь человека, не приучал себя делать это. Глубоко внутри ее Михаил прочитал сострадание, печаль, утомление и что-то еще. Он ранил ее. Это было в глубинах ее огромных глаз. Был там и неподдельный страх. Она знала, что волки неподалеку, она слышала их голоса, требующие, чтобы он защитил ее. Для нее это был настоящий удар — понимание, насколько он восприимчивее к их примитивной логике, насколько больше в нем животного начала. Он притянул ее к своему плечу и послал молчаливую команду волкам, чувствуя их сопротивление, их нежелание повиноваться. Они чувствовали его антипатию к человеку, его собственную жажду крови, его потребность стереть с лица земли врага, который может представлять угрозу для его пары.

— Я слышал о вашей потере, — выдавил Михаил, и его рука обвила талию Рейвен. — Ваша мать была замечательная женщина. Ее смерть — ужасная потеря для всех нас. С вашим отцом мы расходились во взглядах, но я никому не пожелал бы такой смерти.

Рейвен дрожала от холода и от осознания того, что Михаил мог испытывать такую злобу по отношению к кому-то. Хоть она и была светом в его темноте, но оказалась неспособна понять, что он прежде всего хищник. Он гладил ее вверх и вниз по руке, стараясь успокоить. И еще раз повторил свой приказ волкам.

— Вам лучше вернуться домой, мистер Романов. Вам нужно как следует выспаться, тем более в этих лесах небезопасно. Звери все еще беснуются после бури.

— Спасибо вам за вашу доброту, — сказал Руди, обращаясь к Рейвен и неохотно оставляя ее с человеком, который, казалось, был способен на жестокость.

Михаил наблюдал, как парень удаляется в направлении деревни, куда вела тропинка через просеку.

— Ты замерзла, малышка, — нежно сказал он.

Рейвен сморгнула слезы, заставляя дрожащие ноги делать шаг за шагом. Она не могла поднять на него глаза, не осмеливалась. Она просто наслаждалась красотой ночи. А потом услышала Романова. Самой природой в ней было заложено стремление помочь, если это было в ее силах. Но на этот раз она вызвала что-то темное и смертельное в Михаиле, что-то, что сильно ее встревожило.

Михаил шагал рядом, изучая ее повернутое в сторону лицо.

— Ты идешь не в том направлении, Рейвен.

Он положил руку ей на спину и направил в нужную сторону.

Рейвен напряглась и увернулась от его прикосновения.

— Может быть, я не хочу возвращаться назад, Михаил. Может быть, я и правда не знаю, кто ты.

В ее голосе было больше боли, чем гнева. Михаил тяжело вздохнул и потянулся к ней, его хватка была железной.

— Мы поговорим об этом дома, в тепле, а не здесь, не то ты превратишься в ледышку.

И, не дожидаясь согласия, он с легкостью поднял ее на руки и понесся через лес. Рейвен вцепилась в него, уткнувшись лицом в плечо, она дрожала больше от холода, чем от страха перед ним, перед своим будущим, перед тем, кем она стала.

Михаил принес Рейвен в спальню, одним взмахом руки зажег огонь и положил ее на кровать.

— Ты бы могла, по крайней мере, надеть хотя бы старые ботинки.

Рейвен запахнула плащ, глядя на него из-под длинных ресниц.

— Зачем? И я не спрашиваю о туфлях.

Он зажег свечи и смешал травы, чтобы заполнить воздух спальни успокаивающими, исцеляющими ароматами.

— Я мужчина-карпатец. В моих венах течет кровь земли, и я целые века ждал свою Спутницу жизни. Мужчинам-карпатцам не нравится видеть рядом со своими женщинами посторонних мужчин, поэтому я не мог справиться со своими эмоциями, Рейвен. А ими не так-то легко управлять. Твое же поведение совсем не похоже на то, как должна себя вести карпатская женщина. — Он улыбнулся и прислонился к стене. — Я не ожидал, что вернусь домой и обнаружу, что тебя нет. Ты подвергла себя опасности, Рейвен, а мужчины нашей расы не могут это допустить. И я нашел тебя рядом с человеком. С мужчиной.

— Он страдал, — тихо сказала она.

Михаил что-то раздраженно проворчал и добавил:

— Он хотел тебя.

Ее ресницы затрепетали, взгляд был испуганный и неуверенный.

— Но... нет, Михаил, ты ошибаешься, точно ошибаешься. Я только старалась утешить его. Он потерял обоих родителей.

Она чуть не плакала.

Он поднял руку, призывая ее замолчать.

— И ты хотела остаться с ним. Я имею в виду вожделение, я говорю о человеческих отношениях, и не вздумай отрицать это. Я чувствовал это.

Она нервно облизала губы. Она и не думала это отрицать. Она поступила так не раздумывая, подсознательно, но теперь, когда он сказал об этом, Рейвен поняла, что он прав. Она испытывала потребность в человеческом общении, поскольку его мира она не знала. Рейвен было неприятно, что она его ранила, она ненавидела себя за то, что из-за нее он едва не перестал владеть собой.

— Мне очень жаль. Я только хотела выйти на воздух. А когда услышала его, решила убедиться, что он справится со своим горем. Я не знала, Михаил, что мне просто хочется поговорить с человеком.

— Я не обвиняю тебя, малышка...

Его голос был таким нежным, что у нее сжалось сердце.

— Я легко смог прочитать твои воспоминания. Я знаю о твоих намерениях. И я бы никогда не стал обвинять тебя за то, что тебе свойственно сострадание.

— Мне кажется, мы оба испытываем трудности, — тихо сказала она, — я не могу стать такой, какой ты хочешь, Михаил. Ты говоришь «человек», словно произносишь проклятие, как будто имеешь в виду нечто гораздо менее значимое, чем ты сам. Тебе когда-нибудь приходило в голову, что ты с предубеждением относишься к людям? Может быть, в моих венах и течет карпатская кровь, но в сердце и в душе я человек. Я не собиралась предавать тебя. Я просто хотела прогуляться. Вот и все. Мне жаль, Михаил, но я всегда была свободной. Изменить кровь — не значит изменить меня.

Он стал стремительно перемещаться по комнате.

— У меня нет предубеждения, — начал он отрицать то, в чем она его обвиняла.

— Конечно есть. Ты смотришь на мою расу с некоторой долей презрения. Был бы ты доволен, если бы я питалась кровью Романова? Это нормально? Использовать его в пищу, вместо того чтобы обменяться несколькими дружескими фразами?

— Мне не нравится, как ты меня изобразила, Рейвен.

Михаил пересек комнату, протянув руку за плащом. В спальне было тепло, пахло деревом и травами.