Чтение онлайн

— А — а-а — а-а!!! — кричал Костя Самохин.

— Смерть нордам!!! — орал сержант.

— Умрите!!! — добавил я свой крик.

Оказать сопротивление никто не успел. Три автомата, в каждом по тридцать патронов, истребили половину республиканского взвода. И, перепачканные кровью, грязные, оглушенные и немного обезумевшие, мы отправились захватывать первый этаж.

Здесь нас уже ждали. В просторном холле стоял ручной пулемет на станке, и противник встретил нас шквалом огня. Вперед никак. И тогда Гальяни попросил мой одноразовый гранатомет. Я отдал и сержант, изловчившись, выстрелил в пулеметную точку.

Через холл пролетела огненная комета, которая врезалась в противоположную стену, и мощный взрыв снова оглушил нас.

На мгновение я закрыл глаза. А когда веки поднялись, то первое, что я увидел, мертвого сержанта. Он выстрелил и попал, пулеметная точка была уничтожена. Но вражеский стрелок тоже не оплошал. Республиканец достал храброго сержанта, с которым мы за короткий срок сблизились, словно с другом, и Гальяни даже его кираса не помогла.

Однако горевать было некогда. Мы с Костей, осмотрев первый этаж, убедились, что опасности больше нет. Дом взяли. На дурака — как мне кажется. И, оставив в здании десантников, мы вернулись к "Берсерку".

Танк стоял, где мы его оставили. Я вызвал "Буйвола", убедил командира ремонтной мастерской, что он может не опасаться гранатометчиков. После чего к нам прибыл тягач, а с ним пара техников.

Временно, для моего экипажа бой был окончен, и мы отправились в тыл.

Алагир царские войска так и не взяли. Опять сказалось превосходство противника в живой силе и технике. Поэтому полковник Рекио, так и не дождавшись подхода подкреплений, отдал приказ отступать.

И вновь батальон откатывался назад. Медленно и с боями, цепляясь за каждый удобный бугор или развалины, но мы пятились. За трое суток отдали все, что с таким трудом отбивали, и республиканцы смогли деблокировать свою группировку, которая прорвалась к Беренгару. Правда, потери мы им нанесли серьезные, и снова наступило затишье. Обе стороны зализывали раны, а я оказался в госпиталь.

Глупая история. Сильно простыл, пока выбивали республиканских солдат из дома. А потом шли бои, и я горстями глотал антибиотики. Простуда отступила, но лекарства ударили по почкам и ноги стали очень сильно опухать. Пришлось обратиться в санчасть батальона, и после обследования меня положили в госпиталь.

Короче, я оказался на отдыхе, которого совсем не хотел, ибо рвался обратно в батальон. Все-таки мы понесли значительные потери, лишились половины танков, и надо было восстанавливать роту. Вот только врачи не отпускали. Они утверждали, что мне необходимо несколько дней отлежаться, и спорить с ними бессмысленно.

Впрочем, были и некоторые радости.

Во — первых, в столице утвердили мое повышение в чине, и я стал майором. Обычно это решалось быстро. Командир корпуса подписывал приказ, а в штабе армии его утверждали. Но у меня случай особый. Я числился в гвардии как запасной. Поэтому мое назначение шло через Генштаб, точнее через гвардейский отдел. А тыловики все делали не спеша. И на то, чтобы оформить мои документы ушло почти два месяца.

А во — вторых, меня навестил Тейт Эрлинг. Вообще-то он прибыл с телевизионщиками, и в госпитале появился не ради моей скромной персоны. Но раз представился случай, генерал — лейтенант зашел в гости.

— Привет, Юра, — генерал присел рядом с моей кроватью. — Как ты?

— Здравствуй, Тейт, — я поднялся и протянул ему ладонь. — Медики говорят, что скоро отпустят меня обратно в батальон.

Мы пожали друг другу руки и Эрлинг сказал:

— Что поправляешься, хорошо. Но в батальон тебе возвращаться не нужно.

— Почему?

— Слишком много ценного в твоей голове и слишком дорого республиканский олигарх Ледовски оценил твою голову.

— Поясни свои слова.

— Это запросто, — Тейт усмехнулся. — Информационными накопителями, которые ты мне передал, уже занимаются ученые. Есть у моей семьи свои специалисты, и начальник охраны требует, чтобы все, кто знает о древних артефактах, были изолированы. А еще я получил предупреждение, что на тебя открыли охоту республиканские диверсанты и агенты. Ты знаешь, сколько марок за тебя обещает отец Федерико Ледовски?

— Знаю.

— Вот видишь, как ни крути, а надо убирать тебя с передовой и прятать, — он прищурился и добавил: — Конечно, проще всего тебя убить. Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы.

Я знал, что Эрлинг шутит, но напрягся, и ладонь автоматически опустилась под подушку и сомкнулась на рукоятке пистолета.

Тейт человек опытный и движение заметил. После чего рассмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Расслабься.

Оставив пистолет на месте, я позволил себе улыбку и задал генералу вопрос:

— Что ты предлагаешь?

— При штабе корпуса мне нужен свой человек.

— Адъютант?

— Нет. С обязанностями адъютанта справляется Рокуэлл. А ты будешь занят выполнением особых поручений. Пока ничего определенного, но скучать не придется.

— Это приказ?

— Да.

— А кто вместо меня станет командиром роты?

— Неужели ты считаешь, что полковник Рекио не найдет тебе замену?

— Найдет.

— Правильно.

— Я буду бывать на передовой?

— Будешь, и риска хватит.

— А как же сохранение тайны?

— А что тайна? Про информационные накопители уже знает полсотни человек и с каждым днем их становится все больше, потому что приходится привлекать специалистов. Всех под контроль взять нельзя. Главное, что древние артефакты у меня и отобрать их никто не сможет.

— Ну, а с республиканцами, которые охотятся за моей головой, как быть?

— Никак. Уклоняйся от пуль, Юра. И не подставляйся. Все как обычно. Охрану тебе, конечно, выделю, так что прикрытие будет.