Тень души
Шрифт:
Глыба безмятежно скользил отсутствующим взглядом по заснеженным берегам реки. Никакие эмоции не могли помешать плавному течению его мыслей. И, конечно же, это просто блеснуло солнышко в равнодушных зелёных с жёлтыми пятнами его кошачьих глазах, когда он подумал о волхвах. Тем более о волхвах!
Каждый человек знает, что лишь милостью родных богов жив народ, а милость их напрямую зависит от кудесников. Наверное, нигде больше так не почитают богов, и волхвов заодно, как в их роду!
Когда разбойники практически уничтожили родовое поселение, вообще волхвам было плевать – такова воля богов. Выживших женщин и деток охотно приняли бы в других родах. Однако не всё равно было волхвам их рода – их нигде бы не приняли, все места заняты. Потому они с пылом помогали Горыне и отстаивали его позицию перед своими руководителями. Глыба предполагал даже, что они попросту делятся с кем надо тем, чем от всего сердца награждал их Горыня, то есть род, за заступничество перед богами.
Волхвы говорят, и люди им верят, что лишь боги определяют человеческие судьбы. Глыба тоже не сомневался, наблюдая за ходом жизни рода. Вот бежит себе обоз по речке, вроде, ничего особенного. Бежит споро, с ровной скоростью, с толком нагруженные сани не ломаются, лошадки сыты, здоровы, все в караване знают своё дело.
Причём, все знают только своё дело. Даже он, тотемный воин Глыба, не мог сказать, в каком месте обоз остановится на ночёвку. Отец не раньше, чем за час, дал приказ, и те, кого это касается, сначала проверили место и подступы к нему, ратники встали в охранении, рыси затаились в засадах.
Обоз остановился на отдых уже под охраной дозорных, и всего за полчаса выставили ещё две линии охраны – линию рогаток и поставленных в круг саней. Лошадей увели в центр, обиходили, задали им овса, загорелись костры, над ними повесили котлы с кашей.
Чинно в свою очередь черпая из котла, Глыба продолжал думать о своём. Конечно же, только боги определяют судьбы! Потому лишних людей в обозе нет. Это же сами боги направили Горыню в годину бедствий в заимки изгоев. Он приходил лично, почтительно кланялся очагу и ласково предлагал войти в его род. Клятвенно обещал помощь и защиту от любых притеснений.
В изгои чаще всего уходят охотники, те, у кого хватает духа и сил рассчитывать лишь на себя. Однако в общине, сообща, намного легче и безопаснее. Люди охотно верили слову Горыни, и он никого не обманул. Волей богов род быстро рос, росло его богатство.
Другие кланы живут без своих родов. Они загодя рассылают в поселения гонцов с сообщением, что собирают караван и назначают место сбора. А как до него доберутся из родовых поселений, пусть боги думают. Ну и вдобавок последний лешак знает о сборе каравана.
Потом волки, горностаи или росомахи зачищают леса по маршруту на многие вёрсты в глубину от реки, не разбирая правых и виноватых. А вепри и медведи вдобавок охраняют обозы со своими милыми зверушками и тащат для них отдельный обоз. Какие лошади и сани в караване, как нагружены – дело родовичей или, считай, тех же богов. Кто отстал от каравана… боги им в помощь.
Рыси же никого о своих планах не оповещают – незачем. В поселениях и так знают, что караван их отправится после росомах и волков. Кто желает участвовать, должен просто загодя прибыть с товаром в поселение рода Горыни и ждать. За исправностью саней и лошадками строго следят ратники рода. Рысь может долго красться, тщательно готовиться…
В один из дней в конце зимы по приказу вождя караван собирается с вечера и выходит утром. Не иначе, с подсказки богов Горыня повелел прорубить в лесах от поселения рода к реке широкую дорогу. Её караван преодолевает всего за день. Даже если видишь рысь, как она крадётся, её прыжок всегда неожидан.
Глыба улёгся у костра на еловые ветви и сразу уснул. Кошки не страдают бессонницей. Утром он просто открыл глаза и встал за минуту до сигнала. Ратники перекусили, и передовой отряд побежал вперёд. В своё время за ними тронулся караван.
До Скола оставался всего день хода, вечером они будут в городе. Однако это никак не влияло на движение. В свой черёд Глыба сменил собрата на тропе рыси. После двух часов тотемного воплощения вернулся в передовой отряд. В полдень отец послал вперёд двоих ратников на конях. Ближе к вечеру они вернулись и о чём-то доложили вождю.
Как все, молодой воин ничего не заметил. Он размышлял о богах и судьбах. Вот отец бежит на лыжах, неотличимый от других ратников – в такой же шубе, валенках, с боевой рогатиной и котомкой за спиной. Боги поставили его во главе клана и рода.
Он по воле богов определяет своим людям место и долю. Мудро выбирает. Милостью богов род и клан обходят горести – это самое верное доказательство благосклонности их к Горыне. Но, если боги к нему благосклонны, прямо внушают мудрые мысли… э… ну, причём тут волхвы?
Небеса посерели и пропали во мгле, посыпал лёгкий снежок – добрый знак. Вдали забрезжили множество огней. В душе Глыбы шевельнулись детские воспоминания. Давным-давно в несмышлёном детстве отец брал его с Силой в Скол показать брату отца, погибшего при нападении на родовое поселение. Дед Ероха ещё в юности покинул род, много ходил с купцами в дальние страны на юг и север, и с годами сам сделался в городе богатым купцом и боярином.
Передовой отряд приблизился к вмёрзшей в речной лёд пристани. К ним подъехали на конях двое городских ратников, грозно спросили, что за люди и по какому делу. За всех ответил братец Сила, что в город идёт торговый караван.
Один ратник ускакал доложить, а второй остался с ними поджидать обоз. Через полчаса показались первые сани. Ратник, не оглянувшись, шагом поехал показывать съезд с реки на дорогу. Свет факелов блеснул в кошачьих глазах Глыбы – для городских они все просто лесовики, дикари. Что волхвы, что ратники, что простые родовичи. А в тотемных воинов тут не верят, это всё страшные сказки про оборотней.
Свернули на дорогу и вскоре приблизились к городским стенам из рядов вбитых в землю брёвен. Большие ворота между башен были гостеприимно распахнуты. Горыня с ратниками сошли с дороги и ждали, пока за воротами не скроются последние сани обоза.