Чтение онлайн

— Если он только рыпнется, я придавлю его как таракана, — заверила Кира Лампи. Потом, закрыв глаза, она повернулась и развела руки в стороны. — Береги себя, Мабатан.

Когда Мабатан обнимала Киру, теплое чувство, которое она к ней испытывала, казалось, усилилось вдвое. Шепнув ей слова прощания, Кира пошла к двери, у которой ее ждала Энде.

Бабушка коснулась лбом головы внучки.

— Сама знаешь, ты всегда в моем сердце.

От чувств, переполнявших Киру, у Мабатан навернулись слезы на глаза. Но Кира, как подобает воительнице, своих чувств никак не проявляла. Она положила бабушке руки на плечи, обняла ее и быстро вышла из библиотеки во враждебный мир.

На протяжении нескольких следующих дней Мабатан безуспешно пыталась привести мысли Киры в равновесие. Любые сильные чувства или физические нагрузки обостряли внимание и боевую готовность Киры настолько, что Мабатан переставала осознавать окружавшую ее реальность. Она наталкивалась на какие-то предметы с такой силой, что скоро тело ее покрылось болезненными синяками и ссадинами. А после того, как она наткнулась на Камьяра, ее пришлось уложить на больничную койку.

Он пришел из Города в Академию за день до этого вместе с четырьмя гюнтерами. Сказитель пребывал не в самом лучшем настроении, и, когда Мабатан села на стул в просторном зале библиотеки, ей показалось, что дела идут все хуже и хуже.

Гюнтер Номер Пятьдесят Один, самый рослый из всех, привстав на цьшочки, то и дело косил глазом на Камьяра в таком раздражении, что его даже трясло.

— Мы гюнтеры, а не наемные бандиты!

— Знаете, эти контактные линзы, которые вам дал Виллум, сделали вас чересчур раздражительными. После всех неприятностей, которые мне выпали на долю, пока я вас спасал, у меня возникли обоснованные причины для сомнений. — Несмотря на полушутливый, насмешливый тон Камьяра, Мабатан смекнула, что в его словах была доля неподдельной искренности.

— Ты нас ни от чего не спасал! — фыркнул Пятьдесят Первый. — Мы вполне выжили бы и без тебя. — Стоявшие рядом с ним трое его спутников согласно кивали головами.

Камьяр усмехнулся.

— Да неужели! Если мне не изменяет память, когда я вас нашел в землях Пустоши, вы, обессилев, валялись на земле.

— Мы отдыхали.

— Только не делайте вид, будто вы недовольны, что здесь оказались. Самое малое, что вы можете сделать, это помочь нам в исследовании некоторых вопросов, связанных с военной стратегией.

— Это противоречит нашим моральным принципам, — решительно заявил Пятьдесят Первый.

— Да что ты говоришь! А разработка блокираторов не противоречит? — Камьяр от негодования даже покраснел.

Лампи, подмигнув Мабатан, подошел к разозленным гюнтерам.

— Здравствуйте! Надеюсь, здесь вы себя чувствуете лучше, чем в землях Пустоши…

— Сказитель, — в сердцах сказал Пятьдесят Первый, ткнув пальцем в сторону Камьяра, — вот этот сказитель требует от нас, чтобы мы превратились в наемных бандитов.

Лампи строго взглянул на Камьяра.

— Да разве такое мыслимо? Неужели ты просил их взяться за оружие? Чтобы они убивали клириков, фандоров и грабителей?

— Гм… А это интересная мысль! — Камьяр театрально обернулся к разгневанному гюнтеру. — Надеюсь, вы умеете обращаться с арбалетами?

— Камьяр, ты меня удивляешь! Случайно выпущенная стрела может пробить обложку одной из этих книг.

Семьдесят Девятая приложила руку ко рту, и Мабатан подметила в ее глазах веселые искорки. Мабатан припомнилось, что она была очень любознательной — ей хотелось знать все о мире за пределами границ, очерченных ее соплеменниками. А еще ей было присуще удивительное чувство юмора.

— Ты прав, Пятьдесят Первый. Наш друг не должен был просить вас брать в руки оружие. Он перед вами извинится.

Вопросительно изогнув бровь, Лампи посмотрел на Камьяра. Тот глубоко вздохнул и поклонился гюнтерам.

— Приношу вам свои самые искренние извинения за мое недостойное поведение. Пусть у меня за это брови повылезут и язык отсохнет.

— Твои извинения приняты, — сказал Пятьдесят Первый.

Семьдесят Девятая сосредоточенно ковыряла пальцем в ухе.

— Но ведь он никогда не предлагал нам брать в руки оружие.

— А в твоем мнении, Семьдесят Девятая, здесь никто не нуждается.

— Но…

— Прения по этому вопросу закончены по обоюдному согласию сторон. И больше нас не перебивай.

— Но…

— Тебе уже библиотеку показывали? — оживленно спросил ее Лампи, чтобы предотвратить дальнейшие пререкания. — Тебя еще и лаборатория может заинтересовать. Алджи говорил, что упоминал…

— Извини, ты имеешь в виду гюнтера Номер Сто Двадцать Шесть? Пожалуйста, когда говоришь о нем, используй его настоящее имя.

— Да ладно, будет тебе, — сказал ему Камьяр. — Он прожил в одиночестве сорок лет, тем самым получив право называться так, как ему хочется.

Гюнтера Номер Тридцать Три этот довод явно удовлетворил.

— От одиночества у него могла повредиться память, но это никак не извиняет его пренебрежение к традициям гюнтеров.

Камьяр расхохотался.

— Уверен, что, если вы захотите помочь ему вновь соблюдать правила приличия, вам понадобится некоторое время, чтобы его в этом убедить.

— Возможно, мой друг здесь прав, — перебил его Лампи. Тяжело вздохнув, он пристально посмотрел на каждого гюнтера по очереди. — Хотя, должен признаться, я надеялся… ну да ладно… Не берите в голову, мне не хочется вас ничем обременять. Я только заберу у вас Камьяра. Уверен, он поможет мне разгадать некоторые загадки.

Гюнтеры тут же сгрудились вокруг Лампи.

— Загадки? Какие еще загадки?

— Прежде всего, что Номер Сто Двадцать Шесть, наверное, слегка сдвинулся по фазе и никак не может до конца расшифровать дневник, над текстом которого работает уже не один год.