Чтение онлайн

— Почти в-все. — Нола поерзала на своей сумке, не в силах сдержать стон боли. Затем она продолжила, как будто все было хорошо. — За исключением з-затерянности, голода и п-переохлаждения, конечно.

— Сущая ерунда. — Беспомощность пронзила внутренности Вейла. «Не показывай чувств, смени тему». — Мы сделали все, что было в наших списках перед взрослением. Насладились северным сиянием.

Стук зубов стал тише, и Нола сказала:

— Мы отправились в ночную экспедицию на собачьих упряжках, и мне захотелось завести собаку-спасателя, как только я вернусь домой.

— Сделали скульптуры изо льда. К твоему сведению, мой шар был лучше твоего.

— Это правда. О! Мы также приняли джакузи, попивая шампанское.

— В конце концов, мы прошли через северный полярный круг.

— Только один пункт остается неисполненным.

— Влюбиться в красивого местного жителя, — сказали они в унисон.

Нола ухмыльнулась и добавила:

— Я думала, что у меня есть симпатия с нашим гидом, пока он не оставил нас умирать и все такое. Но, даже не смотря на это, он был лучше, чем мои последние онлайн-свидания. Не могла бы ты объяснить, почему так много современных парней любят посылать совершенно незнакомым людям незапрашиваемые фотографии своих гениталий, и почему они делают это с такой гордостью?

— Потому что, конечно же, женщины впадают в сексуальное безумие с пеной у рта, как только замечают мужское барахло какого-нибудь придурка. Ага.

— Ты права! Так и есть. И, конечно же, это о-о-о-очень лестно, когда гад наглеет и просит фото груди взамен. О, да, конечно, позвольте мне отблагодарить вас за то, что заставили меня заблевать все вокруг.

Они захихикали.

— Но, — добавила Нола.

— О, нет. Никаких «но». — Ее сестра была безнадежным романтиком и оптимистом. Нола считала, что каждый заслуживает второго, третьего и четвертого шанса, вот почему она вела такую отличную колонку «Как…». Как заинтриговать свою половинку и бла-бла-бла. Вейл, однако, была реалисткой.

Она не была закрыта для отношений, как таковых, но и не была открыта. Люди от природы несовершенны. В какой-то момент они разочаровывают, а после уходят. Поэтому она всегда придерживалась правила.

«Всегда уходить первой, чтобы не стать брошенной». И да, она понимала, что эти установки уходит корнями в проблемы сиротства в детстве. Ну и что? Проблемы возникают по какой-то причине. От природы несовершенны, понимаете? Большинство людей с приветом.

Нола и Кэрри были исключением. И ее мама тоже… пока она не умерла от аневризмы мозга, навсегда изменив направление жизни Вейл.

Когда-то и ее отец был исключением. Но вскоре после похорон ее матери он уехал, оставив Вейл слоняться от дома к дому. Он никогда не писал, не звонил и не навещал ее, заставляя гадать, что с ней не так, почему никто не хочет остаться рядом.

«Опасно. Избегай этой темы!» У этого поезда мыслей только одна станция — депрессия.

«Продолжай двигаться дальше». Вейл плохо переносила сказки и верила, что счастливая жизнь всего лишь иллюзия. Чем дольше семьи, друзья или пары оставались вместе, тем больше они узнавали друг друга, тем больше они видели мусора, сваленного в сердце их любимого человека. В отношениях, кто-то всегда страдал.

«Заходи — проваливай».

Вейл встречалась с парнями, но никогда не позволяла себе серьезные отношения. И если честно, то ни один парень не был настроен серьезно в отношении ее. Вейл приходилось тратить огромное количество энергии, притворяясь милой и нежной, и это напрягало, заставляя ее быть еще более колючей, грубой и резкой.

На свете не было ни одного мужчины, который был бы готов бороться за то, чтобы быть с ней, и их нельзя за это винить. Она тоже не хотела сражаться за парня.

— В последнее время моя личная жизнь стала похожа на частный самолет, — сказала Нола.

— Да? Как это?

— У меня нет частного самолета.

Она рассмеялась. Забавная девчонка.

— Поднимайся. Давай пройдем еще немного, прежде чем устроимся на ночь.

Их тела нуждались в тепле, а движение добавляло дров в огонь.

Нола неуклюже поднялась на ноги, и они помогли друг другу пристегнуть рюкзаки, прежде чем двинуться вперед. Вейл тащила большую часть припасов, у ее сестры были лишь одеяла и лекарства, но даже сейчас у нее перехватывало дыхание от чувства вины каждый раз, когда Нола хрипела или стонала от напряжения.

Окей. Нужно ее еще отвлечь.

— Я скучаю по Кэрри, — сказала она.

В тринадцать лет Вейл и Нолу поручили женщине, которая занималась «трудными» делами… молодым девушкам с какой-то инвалидностью. Кэрри сделала больше, чем просто открыла свой дом и сердце; она научила своих подопечных любить себя и процветать.

«Вейл, дорогая, как ты думаешь, двадцатидолларовая купюра стоит меньше, если она грязная и помятая? Ни в коем случае! Вы можете быть немного помяты жизнью, но все равно бесценны».

Кэрри и ее мудрые слова. Больше всего ей нравилась поговорка о картофеле, яйце и кофейных зернах.

«В кипящей воде картофель размягчается, яйцо затвердевает, но только могучие кофейные зерна меняют воду. Не позволяйте жизненным обстоятельствам ослабить или ожесточить вас, девочки. Вставайте и меняйте ситуацию!»

Глаза Нолы заблестели от нежности, и она кивнула.

— Если бы она была здесь, то приготовила бы пир. Снежные пироги. Слякотные омлеты. Ледяной бекон. Печенье из града и подливку из метели.

Вейл усмехнулась, хотя голод грыз ее пустой желудок. Но улыбка быстро сменилась дрожащим подбородком. В прошлом году Кэрри перенесла обширный инфаркт и так и не оправилась.

Ее смерть оставила дыру в сердце Вейл.

— Я очень хорошо помню тот день, когда к ней переехала. Тогда я жила по тюремным правилам. Ну, знаешь, покажи им, кто тут главный в первый день. Поэтому, конечно, я разрушила гостиную Кэрри, опрокинув мебель и разбив все стекло.

— Конечно.

— Когда я закончила, она спокойно спросила, хочу ли я сладкий чай горячим или со льдом.