Тень Инквизитора
Шрифт:
— …, да ни … ты не видел, падла! Эта сука горела и улыбалась!! — Борис выпил. Жадно, торопливо, дрожа, водка текла по подбородку, но Осиновский не обращал на это внимания. — …, она пришла, чтобы сгореть на моих глазах. Глеб велел, и она пришла.
— Борис Иосифович, у меня ОЧЕНЬ срочное сообщение, — напомнил помощник.
— Да пошел ты… — Осиновский вырвал из его рук лист бумаги. — Что за …?
Строчки плясали перед глазами.
«Настоящим сообщаем… открыто уголовное дело… Налоговая полиция провела выемку документов на ООО „Краснознаменский завод“… Крупные хищения и мошенничество… Арестованы все топ-менеджеры предприятия…»
Краснознаменский машиностроительный? Жемчужина его империи?
Осиновский упал в кресло:
— Как эти гады посмели?
— Губернатор области провел пресс-конференцию и заявил, что лично ознакомился с собранными налоговиками материалами и нашел их достоверными. Главный бухгалтер начал давать признательные показания. — Кселиман помолчал. — Они вскрыли все наши финансовые схемы.
— Это Глеб, — прошептал Борис. — Это Глеб. Со всех сторон Глеб!!
— Не сомневаюсь, — сухо подтвердил помощник.
— Где этот дурак Феофан?
— Уехал…
— Ах, да… — В памяти всплыл пулей вылетевший из зала митрополит. — У него свои проблемы, контрабандист хренов… — Дрожали руки, дрожали губы, неистово билось сердце. Ценой титанических усилий Осиновский попытался сосредоточиться, но получилось не очень. — Глеб хочет войны? Ладно, … с ним! Будет война! — Но уверенности в истеричном голосе Бориса не чувствовалось. — Будет ему война!!
Телефонный звонок оборвал храбрую речь на полуслове. Осиновский замолчал, пару секунд таращился на телефон и буркнул:
— Меня нет.
Кселиман снял трубку, послушал и посмотрел на хозяина:
— Это Глеб.
— Черт! — Борис осторожно, словно взведенную гранату, взял трубку и приложил ее к уху. Его руки заметно дрожали. — Да?
— Как я уже говорил, я не злопамятен. — Голос Сухорукова был спокоен, даже отстранен. — В качестве наказания за причиненные неудобства ты проведешь ближайший месяц за границей. И лишишься Краснознаменского завода. Все. Чтобы к вечеру духу твоего в стране не было.
Осиновский долго, целую минуту, слушал короткие гудки, затем бросил трубку на стол и перевел взгляд на помощника.
— Я хочу… — И, резко замолчав, рухнул в кресло.
Кселиман менялся на глазах. Его лицо, его фигура задрожали, расплылись, потеряли очертания, словно их мяли невидимые руки кошмарного скульптора. Лицо сползло на живот, плечи поглотили голову, ноги укоротились, и через несколько секунд помощник Осиновского исчез, уступив место лысому карлику с оттопыренными ушами и необычайно длинными руками.
— Значит, так, Боря, — неприятно улыбнулся маленький. — Как твой советник, я рекомендую незамедлительно выполнить полученные от Глеба инструкции. И благодари того, кому ты там обычно молишься, что Глеб вырос в хорошей семье и не стал злым мальчиком. Лично я оторвал бы тебе репу еще у Феофана на хате. Бывай.
Карлик чуть поклонился, развернулся и неспешно исчез в стене.
Офис компании «Неприятные Ощущения».
Москва, улица Большая Лубянка,
20 сентября, суббота, 15:01.
— Широко разрекламированная пресс-конференция Бориса Осиновского и митрополита Феофана обернулась шумным скандалом! Прерванная сообщением о возбуждении против митрополита уголовного дела по факту контрабанды и растлению малолетних, она закончилась ужасающим самосожжением, которое осуществила неизвестная женщина прямо в офисе «Соединенного общественного банка». Отказавшийся от комментариев митрополит Феофан спешно покинул мероприятие, а господина Осиновского ожидал еще один удар: Краснознаменский машиностроительный завод в одночасье лишился всех своих топ-менеджеров. Представители прокуратуры, налоговой полиции и лично губернатор области в один голос заявляют о массовых нарушениях…
Кортес прослушал новости до конца, выключил телевизор и подошел к окну. Еще пару дней назад подобная сенсация не заинтересовала бы наемника, но сейчас присутствие среди жертв скандала иерарха РПЦ заставляло задуматься. Совпадение? Совпадений не бывает. Глеб убирает конкурентов? Скорее всего. Патриарх в больнице, Феофан, известный своими притязаниями на главенство в Церкви, пытается открыть рот… и получает «корректную просьбу» не вмешиваться. Одновременно достается одному из богатейших людей страны.
Наемник покачал головой. Или Глеб закусил удила, поставил все на одну карту и прет напролом, надеясь, что победа спишет грехи, или он настолько силен, что способен вывести из игры очень даже непростых тяжеловесов: объединенные возможности митрополита и Осиновского внушали уважение.
Кортес вернулся к телевизору, перемотал на начало предусмотрительно записанные новости и внимательно изучил поведение главных героев скандала.
Феофан наказан сильнее, скорее всего, ему уже не жить. Появляться у митрополита опасно, а значит, за информацией надо ехать к Осиновскому.
Муниципальный жилой дом.
Москва, улица Осенняя,
20 сентября, суббота, 15:37.
— Жена с детьми в Сочи, бархатный сезон, все-таки, — объяснил Георгий, прихлебывая кофе из большой чашки. — А у меня вырваться не получилось — бизнес.
— Мы понимаем, — улыбнулась Яна.
— А как же школа? — Артем, пользуясь благосклонностью хозяина, опустошил кофеварку и поставил чашку на стол.
— Две недели пропустят, ничего страшного, — махнул рукой Щеглов. — Они у меня шустрые, догонят. — Он сделал большой глоток кофе и задумчиво посмотрел на наемников. — Чему обязан?
— Прошлому, — вздохнула Яна.
— Хорошо, что не настоящему, — усмехнулся Георгий. — Хотя бояться мне нечего: налоги плачу, законы не нарушаю, чистенький, можно даже сказать, кошерный бизнес.
Щеглов, бывший работник КГБ, преуспевал. Небольшая фирма по производству электронных игрушек позволяла ему с оптимизмом смотреть в будущее и чувствовать себя достаточно уверенно. И он совершенно спокойно воспринял предложение о встрече с «коллегами из ФСБ» — представиться по-другому наемники не могли.