Чтение онлайн

— О вашем самогоне я наслышан, — сказал он, наполняя рюмки, — но вот пробовать, увы, не приходилось. Впрочем, вы производите впечатление очень серьезного и основательного человека, так что, надо полагать, продукт у вас получается первосортный.

Анна Александровна, которая уже взялась было за рюмку, поспешно разжала пальцы и убрала руку со стола, чтобы не было заметно, как она дрожит. Давно забытые страхи темной волной поднялись у нее в душе. Что с того, что сейчас не тридцать седьмой год и даже не пятьдесят первый? Что с того, что здесь не Лубянка, а Петровка? Та же страна, то же государство, те же люди и те же, многократно проверенные и отточенные до совершенства, методы работы…

— Кой черт занес меня на эти галеры? — едва слышно пробормотала она.

Сорокин улыбнулся.

— У меня есть приятель, который тоже обожает цитировать Мольера, сказал он, — и тоже безбожно его перевирает. Да вы пейте, Анна Александровна! Это, конечно, не ваш первач, но тоже… гм… не дрянь какая-нибудь. Вы только не подумайте, что сыщики с Петровки много лет шли по вашему следу, чтобы ущучить вас за самогоноварение. Господь с вами! То, что я знаю про вас, является просто побочным продуктом нашего расследования. Побочным, а не основным. Мы наблюдаем за Козинцевым, а заодно и за всеми, с кем он более или менее регулярно вступает в контакт, отсюда и моя осведомленность в ваших… гм… делах и обстоятельствах.

— Волк, думая попасть в овчарню, попал на псарню, — грустно произнесла Анна Александровна и решительно взяла со стола рюмку.

— Еще одна любимая цитата Иллариона, — рассмеялся Сорокин.

— Кого?

— Моего приятеля, о котором я вам говорил.

— У вас начитанный приятель.

— Не то слово, Анна Александровна! Не то слово! Честно говоря, тем, кто с ним общается, периодически становится дурно от его начитанности и разносторонности. Ну-с, так вернемся же к нашим баранам. Вы совершенно справедливо заметили, что сумасшедший, а тем более маньяк, неизбежно должен себя проявить. В вашем районе завелся некий тип, который убивает и ест людей — или делает вид, что ест. Делается это явно не от недостатка калорийного питания. Наши специалисты, как и вы, склонны усматривать в действиях маньяка некий ритуальный акцент. Не знаю, кем уж он там себя мнит — носителем высшего знания, новым мессией, Антихристом или кем-то еще, — но человек, который только что приобщился к какому-то культу или сам его изобрел, рано или поздно неизбежно начнет искать единомышленников. А если единомышленников нет, он постарается их создать. Насколько я понимаю, вы рассуждали точно так же. Ведь не для того же вы через день ходите к Козинцеву, чтобы вкусить от секретов высшего знания? Ясно, что не для того.

— Он очень неплохо отремонтировал мне спину, — заметила Анна Александровна. — Тут я просто обязана отдать ему должное.

— Ну, ваши проблемы со спиной мог бы решить любой мало-мальски грамотный массажист, — заявил Сорокин.

— То же самое сказал мне Козинцев. Буквально этими же словами.

— Потому что это очевидно, — без запинки ответил полковник и полез за сигаретами.

Он предложил сигарету Анне Александровне, закурил сам и откинулся на спинку кресла.

— Вечереет, — как бы между прочим заметил он, бросив взгляд в окно. С вами очень приятно беседовать. Не хватает разве что вашего самогона и хорошей закуски. Но, увы! Меня ждут дела, а вам еще нужно добраться домой живой и невредимой. Это я к тому, что на сегодняшний день наш с вами разговор не может дать никаких позитивных результатов. Хотя… Мы с вами, по крайней мере, выяснили, что занимаемся одним и тем же — каждый по своим каналам, но в одном направлении. Рано или поздно наш клиент потеряет осторожность и проявит себя во всей красе. Все, что нам остается, — это ждать и наблюдать. Ну, может быть, стоит попытаться немного подтолкнуть его в интересующем нас направлении. Я этого сделать не могу, а вот вы… Понимаете? Только очень аккуратно. И я вас умоляю: никаких активных действий! Никаких попыток собственноручно задержать, уличить, связать… Я уж не говорю о линчевании. Может быть, достаточно просто проявить заинтересованность в вопросе, который, как мы предполагаем, больше всего волнует его самого. Договорились? Ну, давайте еще по одной на посошок!

Слегка ошеломленная таким напором, Анна Александровна послушно выпила на посошок, закусила ломтиком лимона, раздавила в пепельнице наполовину выкуренную сигарету и, провожаемая самыми добрыми напутствиями, покинула кабинет полковника Сорокина.

Проводив Сивакову, Сорокин вернулся за стол, навел на нем порядок, закурил еще одну сигарету, а потом, немного поколебавшись, махнул рукой и тяпнул подряд две рюмки коньяка. Восстановив таким образом душевное равновесие, полковник бросил еще один печальный взгляд на сделавшееся из синего почти черным окно, снял телефонную трубку, набрал чей-то номер и стал ждать ответа, про себя считая гудки.

На берегу пруда было людно, хотя солнце уже клонилось к западу, а падавшие на травянистую, вытоптанную почти до голой земли лужайку тени росших вокруг деревьев становились с каждой минутой длиннее. Приближался вечер, и наиболее осторожные отдыхающие начали беспокойно переводить взгляды с неба на свои часы и обратно. Возвращаться в раскаленные бетонные соты многоэтажных домов никому не хотелось, но по вечерам в микрорайоне стало неспокойно: после захода солнца улицы, скверы и особенно рощу с прудами словно накрывала мохнатая тень — тень каннибала, который неслышно крался сквозь ночь, высматривая очередную жертву.

Сидевший на корточках метрах в трех от воды и вслепую давивший прыщи у себя на спине Андрей Пантюхин по прозвищу Тюха без всякого интереса наблюдал за тем, как толстая, вся покрытая трясущимися жировыми складками тетка в черном открытом купальнике сосредоточенно вытряхивала мусор из подстилки, на которой до этого загорала. Свисавшее со всех сторон дряблое сало подпрыгивало в такт ее движениям, а здоровенные, как спелые тыквы, груди так и норовили выскочить из тесноватых чашек купальника. Тюха вспомнил, как еще до поступления в ПТУ писал в школе сочинение на тему «Если бы я был президентом». Он тогда написал какую-то чепуху, за которую ему впаяли единицу и вызвали в школу мать. Дома мать надавала ему оплеух и на целую неделю оставила без карманных денег, так что курево ему пришлось стрелять у прижимистого Пятого. А за что? Подумаешь, написал, что разрешил бы покупать водку с двенадцати лет и открыл бы при каждой школе стриптиз-клуб со свободным входом… Конечно, теперь Тюха вырос и стал умнее. Теперь он написал бы так: «Если бы я был президентом, я бы издал закон, чтобы старые толстомясые коровы не появлялись в общественных местах без верхней одежды. А нарушителей чтобы отправляли на принудительные занятия аэробикой или мешки таскать, покуда не похудеют. Потому что, когда такую видишь на пляже, становишься импотентом, а это плохо влияет на демографическую ситуацию».

Тюха нащупал между лопатками крупный прыщ, сдавил его кончиками пальцев и зашипел от боли. Придуманная им фраза насчет демографической ситуации развеселила его. Надо запомнить и рассказать Пятому, подумал он, зная при этом, что через пару минут наверняка забудет свой шедевр.

Из воды, тряся головой, фыркая и отплевываясь, выбрался Пятнов. Он немного попрыгал на одной ноге, избавляясь от попавшей в ухо воды, зажал пальцем ноздрю, высморкался, повторил ту же операцию с другой ноздрей и наконец присел рядом с Тюхой, подстелив под себя рваный полиэтиленовый пакет, который принесло откуда-то ветром.

Довольный Тюха рассказал ему про демографическую ситуацию. Они немного поржали. Потом острый на язык Пятнов с удовольствием развил тему, украсив выдвинутый Тюхой законопроект некоторыми художественными деталями и придав ему совершенный, стилистически законченный вид — хоть сейчас отправляй на утверждение в Думу. Тюха ему так и сказал:

— Хоть сейчас в Думу на утверждение. Проголосуют единогласно, гадом буду.

Пятый зубами вытянул из пачки сигарету, с залихватским щелчком откинул крышечку своей латунной, с костяными накладками «Зиппо», но прикуривать не стал. Вместо этого он вдруг уставился на Тюху с выражением какого-то непривычного интереса в прищуренных глазах.

— А ты растешь, Тюха, — сказал он. — Медленно, но верно. Словечек нахватался… а главное, до сих пор их не забыл. Ты что, головой ударился или японцы лекарство от тупости изобрели?

— А вот я тебе сейчас как наверну, — глядя мимо него на блестевшую под лучами вечернего солнца поверхность взбаламученного пруда, лениво проговорил Тюха, — тогда позырим, кто из нас башкой ударенный.

Пятый мотнул головой, стряхивая повисшую на кончике носа каплю воды. Сигарета у него в зубах совсем размокла, и он не глядя выплюнул ее в траву.