Чтение онлайн

Фабула преступления — выстрел из гранатомета в бронированный «Мерседес» потерпевшего.

Оружие — армейский гранатомет «муха».

Детали — выстрел произведен с расстояния сорока — сорока пяти метров под углом семьдесят градусов, из встречного, шедшего со скоростью 90 — 100 километров в час автомобиля.

Версия официального следствия — несчастный случай в результате ДТП.

Предполагаемые заказчики:

а) Жена. Мотив — ревность к любовнице потерпевшего.

б) Любовница. Мотив — ревность к жене потерпевшего.

в) Любовник жены. Мотив — ревность к жене потерпевшего.

г) конкуренты (фирма Трейдинг-эксклюзив-компани). Мотив — борьба за рынок сбыта…

Исполнители — неизвестны…

И все в том же роде.

Но убийства отсматривали не все, кое-кто в тех же газетах собирал информацию про повесившихся, отравившихся, застрелившихся, утонувших, выпавших из окна и погибших под колесами грузовиков граждан. Преимущественно зажиточных и облеченных властью граждан.

Здесь заказчиком выступало уже не «Межрегиональное представительство…», а совсем другая организация — редакция журнала «Занимательная некрофилия», которая собирала в редакционный портфель «занятные и забавные, которые будут интересны читателю», несчастные случаи.

Журнал еще только вставал на ноги, но платил за информацию хорошо. Правда, платя хорошо, серьезно спрашивал за качество предоставленных материалов — этого заказчика тоже интересовали детали — с какого этажа свалилась жертва, присутствовали ли при этом свидетели, был ли пострадавший пьян, оставил ли после себя предсмертную записку, не было ли у него врагов, какие версии происшествия выдвинули следствие, журналисты, соседи… При этом разбившиеся и отравившиеся бомжи и «работяги» редакцию не волновали, так как читатель их журнала был в основном среднего и выше среднего класса и желал читать исключительно про людей своего круга.

Студенты просматривали подшивки газет, собирали сплетни, встречались со свидетелями несчастных случаев…

Иногда в «корпункты» вместо студентов являлись налоговые полицейские и прочий служивый люд. Им показывали ксерокопии учредительных документов «головной фирмы» и торжественно вручали журнал с одной, двумя или тремя зелеными, с портретами президентов США, закладками. Тем, кому казалось этого мало, прозрачно намекали, что если они сильно захотят, то могут стать главными героями следующих глянцевых номеров.

И инспектора уходили.

А если бы не ушли, если бы копнули глубже, поговорив с «региональными представителями» по душам, то узнали бы про объявления в местной прессе об открытии московского филиала и вертком молодом человеке, который от имени и по поручению «головной фирмы» принял их на работу. А решив заглянуть в «головную фирму», никакой «головной фирмы» по указанному в учредительных документах адресу не обнаружили бы, а нашли офис-однодневку, который снимается мошенниками на пару дней, чтобы пустить пыль в глаза обираемым жертвам.

Тогда стали бы искать «верткого молодого человека», чтобы узнать, кто его нанял. Но вряд ли бы нашли, так как он убыл из страны в неизвестном направлении, осев где-то в солнечной Австралии или Парагвае. Но если бы даже его по каналам МИДа в том далеком Парагвае отыскали и допросили, то и тогда бы ничего путного не узнали, потому что «верткий молодой человек» был тоже наемным работником, которого послали в далекие края вербовать директоров для филиалов.

А тот человек, что его нанял, уж точно был недосягаем, так как скоропостижно скончался, в связи с чем его имя был даже упомянуто в заказанной им подборке материалов для журнала «Занимательная некрофилия».

И, наконец, если бы нашелся человек, который не поленился объездить всю Россию из конца в конец, читая все подряд объявления в газетах и на уличных стендах, то он бы с удивлением обнаружил, что «представительства» и «корпункты» открыты не в одном регионе, а во многих! И что исследования для «Межрегионального представительства…» и материал для журнала «Занимательная некрофилия» собирают не два десятка студентов, а собирают сотни, если не тысячи корреспондентов одновременно по всей стране!

Вот такая схемка — неизвестно кто, непонятно в связи с чем заинтересовавшийся информацией по случайным и криминальным смертям, нанял работника, который по его просьбе открыл десяток офисов в Москве и Питере, куда зазвал без пяти минут эмигрантов, предложив им небольшую халтурку. Без пяти минут эмигранты разъехались по регионам, где дали объявления в газетах, навербовав директоров представительств, которые, в свою очередь, наняли толпу студентов для сбора информации.

Единственное, что нужно было, чтобы вся эта гигантская машина заработала, — это деньги. Которые, судя по всему, у устроителей информационной пирамиды водились. Гигантская, невидимая глазом поисковая сеть накрыла страну, процеживая сквозь себя тысячи околокриминальных историй.

Кто-то неизвестный менял деньги на информацию, при этом никак себя не засвечивая! Он почти ничем не рисковал — наверное, какой-нибудь особо ушлый следователь мог заинтересоваться работой студентов, мог выйти на представительства, через их директоров, пусть и очень теоретически, добраться до австралийских эмигрантов и даже обнаружить могилку их нанимателя… На чем его исследования и закончились бы.

Но только откуда такому особо въедливому, который стал бы объезжать страну, следователю взяться?

Неоткуда взяться!..

Солдат на войне рассчитан на две-три атаки. Четвертую он не переживает. На четвертую из тыла должен подтянуться другой, который встанет на его место. Но тоже не надолго, тоже на три боя. И пока он чистит оружие, зубрит Устав и лопает перловую кашу, там, в тылу, ему подбирают замену, мобилизуя очередные призывные возраста и формируя из них воинские эшелоны, везут к фронту.

Жалеть солдата — дело пустое, он на войне главный расходный материал. Его дело — пережить первую и вторую атаку, чтобы умереть в третьей…

Рядовой киллер на этом свете тоже долго не живет. Не должен жить. Киллер рассчитан на две-три акции, после чего становится опасен. Потому что против него начинает работать статистика — его видят случайные, которые могут его опознать, свидетели, он оставляет на месте преступления улики, он может сболтнуть лишнее, «расслабляясь» после акции. У зажившегося исполнителя начинает вырабатываться индивидуальный, по которому его можно вычислить, почерк.