Чтение онлайн

Я вспомнил!

Встрепенувшись, я немедленно решил проверить пришедшую на ум теорию и осторожно оттянул нижнее веко больного. Так и есть! Нижняя часть склеры — темно-синего, близкого к черному цвета! Очень, очень характерный признак!

Вновь откинувшись на спинку стула, я обвел взглядом напряженно ожидающих моего вердикта зрителей, после чего довольным тоном произнес:

— У меня для вас четыре известия. Два хороших и два плохих. Выбора давать не буду и изложу по порядку.

Добившись молчаливого, но очень заинтересованного внимания всех присутствующих, я начал:

— Первая хорошая новость — вылечить больного я могу. Обратились вы вовремя, так что не останется ни следов, ни проблем со здоровьем.

Дружный облегченный вздох был мне ответом.

— Плохая новость. Это не гнилая сыпь. Это вообще не болезнь. Ваш сын, — я посмотрел на Интара, — и племянник, — тут я перевел взгляд на Меллера, — отравлен. Причем отравлен весьма и весьма специфическим ядом. Для такого развития болезни необходимо постоянное поступление небольших, но все увеличивающихся доз яда. Кто-то постоянно дает ему отраву. Ищите у себя предателя, имеющего свободный доступ к Илану. Яд, скорее всего, вводится через кровь или дыхание. Будь это отравленный предмет, на месте соприкосновения с телом возникли бы дополнительные бубоны, а при поступлении с пищей требуется слишком большая дозировка, что было бы заметно. Яды этого типа весьма нестойки к воздействию желудочного сока.

Видя, как нахмурился Меллер де Бейль и как зло прищурился граф Интар, я продолжил:

— Это была только первая плохая новость.

— Что-то еще?! — дружное рычание братьев де Бейль напоминало собак на сворке, преследующих дичь и готовых вот-вот вцепиться в бока добычи.

— Вторая плохая новость — этот яд не из тех, что может сварганить на коленке какая-нибудь старуха-знахарка. Метод приготовления ядов такого типа относится к «малым тайнам», а значит, ваши враги, кто бы они ни были, в лучшем случае сумели заинтересовать какой-то из Старых родов в достаточной степени, чтобы те продали им этот яд. В худшем случае — кто-то из Старого рода играет на стороне ваших врагов.

Видя, как разом помрачнели лица присутствующих, я не мог удержаться от довольной улыбки. Всетемнейшая Леди, мне это начинает нравиться!

— М-да… — задумчиво протянул Меллер и нахмурился. — Действительно плохая новость. Очень плохая!

Вообще я хотел еще немного потянуть время, но это не удалось из-за вмешательства Лауры, которая успела уже немного узнать мой характер.

— Альдер еще не закончил, мой лорд, — почтительно обратилась она к Меллеру де Бейлю, в очередной раз проигнорировав мой протест применения имени, на которое я пока не имел прав.

Внимание вновь вернулось ко мне, на что я лишь пожал плечами:

— Последняя новость — хорошая. У вас есть я. Если кто не понял, напоминаю — обученный наследник Древнейшего рода. И не какому-то выкидышу нерадивых учеников моих предков, трясущемуся над жалкими ошметками наших знаний, тягаться со мной!

Воцарилось долгое молчание, которое наконец прервал отец отравленного:

— Что тебе потребуется для приготовления лекарства?

— Не лекарства, а противоядия, — поправил его я, решив немного побыть занудой. — Записывайте…

Приготовить противоядие от простейшего одновекторного яда — дело несложное, быстрое и не представляющее никаких проблем… Ну, для меня не представляющее. Проблемой было другое. Несмотря на самые тщательные проверки, выяснить метод доставки яда до тощего тельца наследника де Бейлей (ввиду отсутствия у лорда Меллера жены и собственных детей) так и не удалось.

Это означало, что невыясненные злоумышленники, сочтя предыдущий метод недостаточно эффективным, могут в любой момент повторить свое покушение, использовав на этот раз что-либо куда более быстродействующее и эффективное.

В свою очередь, подобная возможность означала, что, во-первых, полностью выздоровевший Илан (как я уже говорил, — простейший одновекторный яд без какой-либо защиты… плюнуть и растереть! В самом прямом смысле — для улучшения действия противоядия я добавлял в него немного своей слюны) перед слугами и любыми гостями продолжал играть тяжелобольного, а, во-вторых, неподалеку от него всегда должен быть кто-то разбирающийся в ядах и имеющий возможность в случае чего быстро приготовить нужное противоядие.

Была только одна большая проблема. Надежно запертый и тщательно охраняемый Илан, допуска к которому теперь не имели даже самые близкие люди, пища которого проверялась трижды и четырежды, в том числе и мной самим, каким-то образом продолжал получать свои все возрастающие дозы яда!

Изготовленное мной противоядие надежно блокировало воздействие отравы, но все понимали, что вечно так продолжаться не может. Лаура сбивалась с ног, пытаясь понять, как, каким образом загадочные враги ухитряются доставлять яд в организм наследника. Илан регулярно переводился в самые разные комнаты, чтобы исключить возможность отравления воздуха в помещении. Было объявлено, что поразившая наследника де Бейль болезнь крайне заразна, и под этим предлогом исключены любые прикосновения к забинтованному по самую макушку парню кого-либо, кроме его отца, дяди, Лауры и одного из довереннейших гвардейцев Меллера де Бейля, приставленного якобы для «контроля за санитарным режимом больного».

Надо сказать, что масштаб разыгравшейся паранойи был настолько велик, что и Лаура, и гвардеец были допущены лишь потому, что к моменту начала «болезни» наследника находились весьма далеко от княжества и физически не могли быть причастны к отравлению. Пятым и последним из тех, кому было дозволено находиться вблизи «больного» Илана, был я.

Но тем не менее даже такие меры не помогали. Яд продолжал поступать в моего подопечного строго по расписанию, все увеличивающейся и увеличивающейся дозировкой, и, если бы не так же постоянно скармливаемое ему противоядие, развитие болезни находилось бы где-то на середине третьей стадии.

Как я уже сказал, это вызывало невероятную ярость и бешенство у сотрудников Меллера, прилагавших все возможные усилия, чтобы найти если не самого отравителя, то хотя бы зацепку.

Я же отчаянно скучал. Попыток как-то поучаствовать в расследовании я не делал и делать не намеревался — не обладая нужными знаниями и навыками, я скорее мог все испортить, чем добиться успеха. Приготовление лекарства и проверка еды занимали от силы час в сутки — по получасу утром и вечером.

Собеседник из Илана был откровенно паршивый — расстроенный происходящим, он буквально нырнул в книжный мир, всюду таская с собой толстые тома, и поднимал нос от пыльных страниц лишь для весьма кратких ответов на задаваемые ему вопросы. Помучившись часок, пытаясь разговорить этого нелюдима, я плюнул и отступился. Если человек не хочет общаться — это его дело.