Чтение онлайн

— Значит, страна находится под управлением римлян?

— Не вся. Римляне позволили управлять Галилеей Антипе, а Авилинея* и Трахонитида* достались Филиппу. Но управлять они могут только под римским надзором. В Иудею прибыли два римских чиновника: Квириний и Копоний. Едва приехав, они потребовали, чтобы в стране была произведена перепись населения.

— Перепись?

— Ты возмущен? Тогда многие возмущались. Началось великое возмущение. Но первосвященник, старцы и даже некоторые из учителей пытались всех успокоить, привести к порядку. Они говорили, что грех за перепись падет на головы гоев. Не все желали их слушать, вспыхивали даже бунты. Их начал Иуда из Гамалы, провозгласив, что у иудейского царства есть только один властитель — Всевышний, Саваоф… А он, Иуда, будто бы является обещанным в священных книгах Мессией…

— И что с ним стало, с этим Иудой? — спросил Иосиф.

— Продолжает сражаться. Он нашел себе сторонников в Галилее, однако ему не удалось поднять весь народ. Антипа поднял против него римские войска, и те преследуют его. Он вынужден скрываться, а действовать — лишь из засады. Если бы Иуда был настоящим Мессией, то, наверняка, сумел бы всех привлечь на свою сторону и победить…

— Значит, в стране идут сражения?

— Да нет же. Говорю тебе: Иуду преследуют. Может быть, его уже схватили. Везде, где правят римляне, царит мир и покой. Такого не было во времена Архелая…

— А перепись продолжается?

— Уже прошла.

Они еще поговорили какое-то время о разных вещах. Потом Иосиф поблагодарил Рувима за новости и пошел домой.

Палило солнце. Сухая египетская жара была не слишком мучительной. Иосиф по дороге шептал молитву: «О, Господь, царь Вселенной, пожелай указать Твоему слуге, какова Твоя воля. Не позволь, чтобы я искал для себя спокойствия, когда Ты требуешь действия…» Иосифу было нелегко найти слова для этой молитвы. Другие люди, возможно, могли обращаться к Всевышнему со словами, от которых потом отрекались. Иосиф же знал, что всегда, когда он протягивал руку, эту руку встречала невидимая ладонь. И хотя ему было тяжело произносить то, на что он решился, но все-таки он повторял: «Покажи мне, прошу, Твою волю…»

Приблизившись к дому, он услышал звук рубанка. Он тихонько встал в дверях мастерской. Иисус работал, склонившись над верстаком. Иосиф смотрел, как ритмично двигалась Его худая мальчишеская спина, раскачивались пряди волос. Иисус часто прерывал работу, брал в руки доску и проводил по ней пальцем, проверяя ее гладкость.

— Над чем Ты работаешь? — спросил Его Иосиф.

Мальчик расправил согнутую спину, обернулся и тыльной стороной ладони отер пот со лба.

— Маме нужна полка, — ответил Он. — А еще Я обещал Азубе сделать табуретку.

Азуба была дочерью соседей, ровесницей Иисуса. Когда они были моложе, часто играли вместе. Между ними сохранилась дружба. Однажды Миха, отец Азубы, сказал Иосифу: «А может, когда-нибудь поженим наших детей?» Иосиф ничего не ответил. Эта была дружелюбная и благочестивая семья, девочка — красивая и, по всему, обещавшая стать хорошей хозяйкой. «Что я могу им ответить? — думал Иосиф. — Как долго все будет так, как теперь, — обыкновенно?» Он когда-то мечтал, чтобы пришел великий час и прервал эту обыденность. Теперь же ему хотелось, чтобы обыкновенное длилось как можно дольше.

— Азуба, — сказал Иисус, — собирает вещи для своего приданого. Скоро выйдет замуж.

Миха воспринял молчание Иосифа как отказ и принял иное решение. Хотя, возможно, на то были и другие причины. Азуба по тем временам считалась взрослой девушкой, а Иисус по–прежнему оставался мальчиком.

Иосиф положил руку на плечо Сына и спросил:

— Ответь мне: Ты хотел бы вернуться в землю отцов?

Глаза Иисуса, совершенно такие же, как глаза Его матери, спокойно глядели на Иосифа.

— Да, отец.

— Разве здесь Тебе плохо?

Он покачал головой:

— Нет, не плохо. Но там — дом Всевышнего.

— Мы могли бы пойти в храм, а потом вернуться…

— Пусть будет так, как ты решишь, отец.

Иисус, подобно своей матери, послушно полагался на волю Иосифа.

— Но я бы хотел, чтобы Ты Сам решил, — сказал Иосиф. — Ты подрастаешь; может быть, скоро захочешь основать свой собственный дом. Там, в земле отцов, живут Твои родные. В Назарете — сыновья и дочери Твоего дяди Клеопы. В Вифлееме… — он замолчал, вспомнив, что связи его Сына с родом Давида разорваны. — Да, — продолжал Иосиф, — иудейская земля — Твоя родина, и я понимаю, что Ты хочешь туда вернуться… Но Ты должен помнить о том, что там Тебя хотели убить…

Иисус стоял, держа в руках рубанок. Некоторое время продолжалось молчание.

— Хвала Всевышнему, Ты спасся, — заговорил Иосиф, — но опасности могут возникнуть вновь. Наверное, Тебе надо будет вернуться… Но я не знаю, пришло ли время для этого…

И снова на время наступило молчание.

— Раз уж ты велел Мне, отец, решить, — сказал мальчик, — то позволь, Я поделюсь с тобою Моими мыслями. Я думаю, что время возвращения пришло. Как написано у пророка: «Из Египта Я призвал Сына Моего…»

— Пророк так говорил об Израиле…

— Теперь он говорит так обо Мне. Он зовет Меня…

Иосиф вздрогнул. Он с тревогой посмотрел на мальчика. Он старался отыскать какое-то изменение на лице Иисуса. Но оно казалось таким, каким он его знал всегда: добрым, спокойным, мальчишеским. Однако у Иосифа было ощущение, что в глазах Иисуса он уловил какой-то странный, доселе неведомый блеск.

Иосиф склонил голову:

— В таком случае, — сказал он, — мы вернемся.

14

Теперь Иосиф спешно решал вопросы, связанные с возвращением. Они оставляли все, чем обросла их жизнь в Египте в течение этих лет. Люди в Гесеме были удивлены: «Как это? — говорили они. — Вы хотите бросить столько нажитого добра?! Конечно, конечно, прекрасно, что вы возвращаетесь в землю наших отцов. Каждый из нас хотел бы вернуться. Мы все только об этом и мечтаем. Но ни один разумный человек не бросает того, что он собирал всю жизнь. У нас тут дома, мастерские, земли… Египет — богатый край; здесь царит мир, а Иудея с Галилеей после того, что там произошло, лежат в руинах. Кто туда поедет, будет вынужден начинать сначала…»