Чтение онлайн

Детективы переглянулись, понимая бесполезность подобного неопределенного описания.

Думаю, нам следует поговорить с доктором Уэббом, если он дома, — промолвил Маркс.

Доктор Уэбб, ветеринар, был в этот вечер дома и работал в своем кабинете в задней комнате квартиры, где в окне был вентилятор. Он ничего не слышал, кроме звонка домофона. Он никого не ждал, поэтому не ответил. Ему показалось, что звонок раздался в квартире под ним и принял все это за проказы уличных мальчишек. Время, когда он услышал звонок, он не помнит. Когда Маркс спросил, не могло ли это быть примерно в девять тридцать, он сказал, что вполне возможно. Это близко к тому, что говорила Анна Руссо и могло служить подтверждением ее показаний другим свидетелем.

Маркс считал, что он хорошо знает Манхэттен, поскольку прожил в нем всю жизнь, исходил улицы вдоль и поперек еще до того, как стал служить в полиции. Никто не знает город лучше, чем полицейский, несущий дежурство на своем участке. Поэтому он тут же связался с начальником участка капитаном Редмондом, и тот не медля дал ему в помощники молодого детектива из местных, совсем недавно снявшего полицейскую форму.

В машине Маркс познакомил его с Анной.

— Детектив Филип Перерро. Мисс Руссо.

— Я встречал профессора Бредли, — сказал Перерро. — Он мог посмотреть на вас, если вы заговаривали с ним, но когда он шел, низко опустив голову, я всегда удивлялся, как он знает, куда идет.

Анна словно окаменела. Она впервые ехала в полицейской машине. Она мало что запомнила из этой поездки, ибо все ее мысли были заняты тем, какие найти слова, чтобы утешить Джанет.

— Его жена, как только увидит нас, мисс Руссо, сразу же все поймет. Главное, помочь ей перенести шок.

Детектив был прав. Джанет открыла им дверь, даже не дожидаясь, когда они позвонят. Она ждала их на лестничной площадке, судорожно сжав руками перила.

Анна, поднимаясь по лестнице, не сводила с нее взгляда и, наконец, заставила себя окликнуть ее: — Джанет…

Джанет Бредли впервые в жизни упала в обморок. Маркс, подхватив ее, внес в гостиную и положил так, чтобы ее голова свешивалась для прилива крови. Анна нашла немного коньяка.

Когда Джанет пришла в себя, первыми ее словами были: — Питер мертв.

Анна молча кивнула.

— Я это знала. Когда Боб больше не позвонил мне, я уже знала…

Маркс медленно прошелся по комнате, оставив жену Бредли на попечении Анны. В таких случаях, когда по роду службы он входил в дом, неся дурные вести, он особенно остро чувствовал свою беспомощность. Ему было легче смотреть на мертвое тело, чем в лица живых, судить об их эмоциях, искренних или фальшивых.

Перерро вел себя куда естественнее. Лицо его отражало подлинное сострадание, когда, стоя рядом с Анной, он не сводил глаз с бедной женщины, держа в руке стакан воды.

Маркс взял в руки макет альбома «Дитя города», автором которого была Джанет Хилл Бредли. Он открыл его наугад и увидел фотографию мальчугана, склонившегося над мертвым котенком. На лице ребенка был вопрос: «Почему он не двигается?» Маркс почувствовал комок в горле. Боже праведный, кто сказал тебе, что ты годишься в полицейские? Он перевернул страницу. Тот же мальчик строил на тротуаре замок из пивных банок. А сзади него объектив запечатлел как бы застывшую на ступенях крыльца молодую женщину, на лице которой была безмерная печаль. Маркс захлопнул альбом и стал осматривать комнату — современная обстановка, мебель, по-видимому, датская. Где-то он слышал, что художники в большинстве своем консервативны, когда речь идет о другом виде искусства, чем их собственное. У Маркса не было особых оснований верить таким предположениям, как и тому, что все ученые любят Баха. Но, осматривая полку с кассетами, он действительно убедился, что здесь музыке Баха отдается явное предпочтение.

Он подошел к окну и посмотрел на плохо освещенную улицу. Ночной туман создал нимб над фонарем напротив. Бредли покинул дом после девяти. Если нападение было заранее спланировано, то сделано это продуманно, привычки доктора Бредли хорошо известны, как и его планы на сегодняшний вечер.

Сзади подошла Анна.

— Миссис Бредли готова к разговору с вами, лейтенант Маркс. Хотите я попрошу Стейнбергов, чтобы они приехали? Это даже необходимо. Они ближе Джанет, чем я. Луиза, я полагаю, могла бы остаться с ней на ночь.

Маркс посмотрел на часы. Было около двенадцати.

— Хорошо, попросите их приехать. Вы говорили, что на вечеринке были еще три студента. Пожалуйста, сообщите Перерро их фамилии. — Он не думал, что тот станет навещать их среди ночи, если, конечно, обстоятельства того не потребуют после беседы с миссис Бредли и Стейнбергами. — Кто еще здесь был?

— Эрик Мазер.

В тишине комнаты голос Анны прозвучал довольно громко, и Маркс обратил внимание, как резко подняла голову миссис Бредли. Не ошибся ли он?

— Тоже физик?

— Нет, он, кажется, преподает литературу, — сказала Анна. — Я не очень хорошо его знаю.

Маркс понимающе кивнул.

— Я хотел бы поговорить с миссис Бредли наедине.

— Знаю. Я буду в кухне.

Маркс пододвинул стул поближе к дивану. Джанет Бредли все еще была очень бледна. Маркс извинился, что вынужден задавать ей вопросы в такой час. Перерро сел поблизости с блокнотом в руке.

— Я в порядке, — сказала Джанет. — Можете говорить мне все, что я должна знать.

— Боюсь, требуется наоборот, — мягко сказал Маркс. — Ваш муж стал жертвой нападения, совершенного одним или несколькими личностями в доме, где живет мисс Руссо, или поблизости от него. Можете говорить со мной откровенно. Мисс Руссо в кухне.

— Это… лишено всякого смысла, — промолвила Джанет.

То же сказала Анна Руссо, если он не ошибается, подумал Маркс.

— Его присутствие там абсурдно, вы хотите сказать? Или то, что на него напали?

— И то, и другое. Все отправились в лабораторию, включая Анну. — Джанет провела языком по пересохшим от волнения губам. Маркс предложил ей стакан с водой, стоявший на столике рядом, но она отказалась. Щеки ее чуть порозовели. Джанет Бредли удивительно женственна, подумал Маркс, полна достоинства и, видимо, впечатлительная натура. Он вспомнил ее фотоальбом. Он не умел определять возраст женщин, которые были старше его ровесниц. Но о миссис Бредли он подумал, что ей не более тридцати.

— Я хотел бы начать наш разговор, миссис Бредли, — осторожно продолжил он, — с того момента, когда сегодня ваш муж приехал домой. Вы встречали его?

— Нет, но я звонила в аэропорт и узнала, что самолет приземлился вовремя. Муж был дома в пять пополудни. Поездка его утомила, но он был воодушевлен, если такое слово не слишком сильно для его состояния. Он узнал что-то интересное для себя…

— По работе?

Улыбка тронула губы Джанет. Для Маркса это было ответом: как же иначе? Конечно, по работе.