Чтение онлайн

Поцелуй оставался легким и мучительно дразнящим, словно он намеревался исследовать и запомнить каждый изгиб ее тела. Руки у него задрожали, напряглись, и Челис первая не выдержала этой взаимной скованности. Отбросив всякое стеснение, она разомкнула губы ему навстречу. Не сдержав стона, он опрокинул ее безвольное тело на жесткий матрас, придавил ее и принялся расстегивать блузку.

Теперь, когда условности были наконец преодолены, он никак не мог ею насладиться. Поцеловав нижнюю губу, он двинулся дальше, лаская языком линию подбородка и мягкую кожу под ним.

— Челис, Челис, ты чертовски аппетитна, — невольно вырвалось у него, когда он ощутил в нижней части ее горла бешеное биение пульса. Его руки уже распахнули блузку и теперь ласкали грудки. Гладкие розовые соски под сто нежными пальцами превратились в твердые шарики страсти.

Он нетерпеливо сдернул с нее шорты, а она, подняв руки, потянула вверх его рубашку. Он натянуто засмеялся и, помогая ей, стащил рубашку через голову и отшвырнул в сторону. Челис не могла оторвать взгляда от совершенных линий его торса, светившегося в полумраке. Она инстинктивно раздвинула ноги так, чтобы он мог теснее прижаться к ней. На этот раз его поцелуй был глубоким, почти неистовым, потом его губы медленно спустились к груди, оставляя за собой блестящий след страсти. Медленно, дразняще вращая языком, он утолил мучительную жажду груди, но одновременно пробудил к жизни остальные уголки ее истомившегося тела.

— Бен, о, прошу тебя… о, так, так, — выдохнула она, не думая, что говорит в полный голос.

Теперь его губы добрались до ее пупка, а рука, поласкав изящную выпуклость таза, скользнула в ложбинку под животом. Когда же его алчущий язык отыскал средоточие самых невообразимых ощущений, дыхание ее прервалось и она судорожно затрепетала всем телом, обняла его за плечи и вдавила пальцы в упругие, твердые мышцы.

Он снова переместился вперед, навис над ней, и она, перебирая курчавые волосы на его груди, нащупала крошечные напрягшиеся соски. Видимо, она больно его ущипнула, потому что он вздрогнул, вполголоса чертыхнулся и навалился на нее всей тяжестью. Она с радостью приняла его: ее распирало желание познать каждый дюйм его могучего тела своим, ставшим вдруг страстным и требовательным, телом. Повинуясь внеземному порыву, она неловко повернулась в попытке приспособиться к этим ошеломляющим новым ощущениям своей плоти, и тут его напряженное тело несколько раз содрогнулось. Она едва сознавала эту его нерешительность.

— Скажи, что мне для тебя сделать, Челис? — прохрипел он, Сбитая с толку, она смотрела в его окутанное тьмой лицо и не могла подобрать слов. Не время было для слов, для просьб и решений. Зато было самое время погасить адский пламень, пылавший в ней и рвавшийся наружу.

— Бенджамин, пожалуйста…

— Скажи мне, Челис, ты меня хочешь? Хочешь, чтобы мы занимались любовью? Хочешь получить все, что я могу тебе дать — и телом, и разумом?

Она продолжала смотреть на него. Буря противоположных чувств в ее душе лишила ее дара речи. Господи, что за игру он еще придумал?

— Ты не хочешь меня?

Он порывисто сел, отвернулся от нее и, положив кулак на спинку койки, прислонился к нему головой. Она видела не только блеск пота на его спине, но даже легкие подергивания кожи от ударов сердца. Глубоко разочарованная, в отчаянии она подняла руки и коснулась его, но он резко отстранился, вскочил на ноги и зашагал к двери. Она отчетливо слышала его дыхание. Дождь, казалось, перестал, стояла напряженная тишина, чреватая взрывом.

— Бенджамин, — шепотом позвала она.

— Забудь обо всем, Челис. Впрочем, если тебя это волнует, поверь мне, ты во всех смыслах совершенно нормальная женщина. Советую тебе дважды подумать, прежде чем связывать судьбу с каким-нибудь бесполым чудом, несмотря ни на какие блага, что он может тебе предложить.

Его слова как зазубренным лезвием полоснули ее по нервам, она совершенно не знала, как избавиться от этой новой нестерпимой боли, когда кровоточит душа. В этом состоянии она не могла лукавить даже перед собой и снова заговорила:

— Что случилось, Бенджамин? Я сделала что-то не так? Мне, наверное, не хватает опыта, но…

— Челис… — Он запнулся, а она не могла понять, почему голос стал таким грубым, какое чувство обуревает его? Раздражение? Разочарование? — Бог мой, Челис, это все равно что брать девственницу! Давно уже я не хотел женщину так, как хочу тебя, но я не могу взять на себя ответственность — за нас обоих.

Ответа не последовало, и он повернулся к ней с искаженным от душевной муки лицом.

— Еще слишком рано, Челис. Что бы ты сейчас ни думала, но к этому ты пока не готова, и я, оказывается, тоже. Нужно просто немного повременить, моя радость. — Он отрывисто засмеялся, смех был похож на треск разрываемой ткани. — Когда я в следующий раз ошалею и потащу тебя в постель, напомни мне, что я сейчас сказал, хорошо?

С этими словами он вышел из дома. Собрав остатки гордости, Челис встала в дверях и смотрела, как он широкими шагами идет через поляну.

— Держись от меня подальше, Бенджамин, — громко крикнула она ему вслед. — И не приходи сюда, пока я не уеду!

Она не была уверена, что ее слова достигли его ушей, она даже не знала, хочет ли этого, но он помедлил мгновение, прежде чем захлопнуть дверцу грузовика.

На следующее утро Челис, к своему удивлению, не могла понять, одеревенели у нее мышцы или, напротив, размякли. Во всяком случае, эмоционально она была совершенно разбита, словно ее переехало паровым катком.

Попытавшись изобразить улыбку, она зарыла пальцы в спутанные волосы. Дождь всегда нагонял на нее сон, а сегодня он не прекращался всю ночь, и тем не менее она смогла заснуть лишь несколько часов спустя после того, как Бенджамин уехал.

Все дело в том, что прошлый вечер стал для нее ошеломляющим откровением. Ни один мужчина раньше не мог ее так расшевелить. Может быть, вино повлияло, а может, и все вместе. Но, что бы там ни было, такого она от себя никак не ожидала. Теперь, при свете дня, механически жуя остатки винограда и сырного печенья из корзины Бенджамина, она пыталась разобраться, что же это было. Гнев? Не совсем. Что бы ни случилось, бесполезно отрицать, что она была страстным партнером, и даже очень страстным. Остановился Бенджамин, а не она. До столь высокой точки она никогда еще не добиралась. А такие волнующие мгновения, как правило, не повторяются.

Ей следовало бы подумать об их следующей встрече и возблагодарить судьбу за то, что у Бенджамина хватило здравого смысла отступить, когда еще не стало поздно. Но будь она проклята, если у нее мелькнула хоть мысль о том, чтобы поджать хвост и бежать только потому, что она немного перебрала вина и сваляла дурака с человеком, которого знала всю свою жизнь.

Бродя вдоль кромки воды и глядя, как жаркое солнце разгоняет утренний туман, она гадала, почему расстроился брак Бенджамина. Ей очень смутно помнилась эта смазливая, с бело-розовым лицом брюнеточка: миниатюрная, но с пышными формами, в крошечном бикини и с пронзительными визгами через каждые пять минут. Какие силы могли заставить столь умного и проницательного человека, как Бенджамин, связать судьбу с этой слащавой куклой! Челис вернулась в дом, оделась в то немногое, что еще оставалось чистым, а все нуждающееся в стирке свалила на заднее сиденье маленькой, взятой напрокат машины. Понятно, что этот день ей следует провести подальше от Куотер-Муна. Во-первых, надо было посетить прачечную, а во-вторых, осмотреть еще несколько здешних галерей.