Чтение онлайн

"Нет, — поправился О'Мэлли. — У них был ещё один козырь, кроме подвесок. У них был Терехов".

Он взглянул на широкоплечего, бородатого капитана, и получил в ответ невозмутимый взгляд голубых глаз из-под белой полосы берета. Терехов выглядел весьма… заурядным в очень многих отношениях. Пожалуй, только ростом был несколько выше среднего. И только его твёрдый взгляд выдавал обманчивость заурядной внешности. И этого, на взгляд О'Мэлли, было достаточно. Достаточно, чтобы объяснить, почему этого человека уже кое-кто сравнивает с Хонор Харрингтон или Элен Д'Орвиль. А может и с самим Эдвардом Саганами.

О'Мэлли было интересно, что подумал Терехов, когда наконец прибыл "Геркулес". Испытал ли он облегчение? Или же ожидал, что Хумало прикажет арестовать его? Выдвинет обвинение и подвергнет трибуналу? Исходя из того, что О'Мэлли успел узнать о Терехове с момента своего прибытия на Монику с подразделениями Флота Метрополии и дамой Амандиной Корвизар, он предполагал, что мысль о трибунале и последующей дискредитации не сильно страшила этого человека. Ни один офицер, обладающий силой духа достаточной, чтобы сделать то, что сделал Терехов, чтобы пережив битву у Гиацинта пойти на риск — воплотившийся в жизнь — понести такие потери, какие понесли его люди, не поколеблется заплатить за своё решение ту цену, какая может у него оказаться. Что не значит, что крах его флотской карьеры был бы для Терехова сколько-нибудь менее болезненным только оттого, что его собственное чувство долга потребовало принести подобную жертву.

Однако каковы бы ни были страхи Терехова, в Аугустусе Хумало обнаружились собственные сюрпризы. Наличия которых Квентин О'Мэлли, к примеру, даже не заподозрил бы. Каковы бы ни были мысли Хумало в ходе долгого перехода со Шпинеделя на Монику, после прибытия он не дрогнул и не уступил ни единого миллиметра, полностью поддержав все действия Терехова. Когда Роберто Тайлер потребовал, чтобы он немедленно увёл свои силы с территории Моники, Хумало ответил категорическим отказом. Возможно, это объяснялось наличием улики в виде двух остававшихся у станции "Эройка" линейных крейсеров типа "Неутомимый". Однако О'Мэлли испытывал странную убеждённость в том, что адмирал в любом случае поддержал бы действия Терехова. Может Хумало и не стать никогда блестящим офицером, однако он продемонстрировал поразительное наличие собственной силы духа, а его целёхонького флагманского супердредноута вместе с эскортом было более чем достаточно, чтобы превратить напряжённую патовую ситуацию в полную капитуляцию Моники. Особенно после того, как он подтвердил угрозу Терехова уничтожить оставшиеся линейные крейсера бомбардировкой.

О'Мэлли понимал, что всё это дело наделает немало шума. Согласно букве межзвёздных законов Терехов и Хумало действовали бы в пределах прав воюющей стороны, сделай они именно то, чем угрожали, но подобные методы в Королевском Флоте Мантикоры обычно не приветствовались. Особенно в тех случаях, когда происходило вторжение в суверенную звёздную систему без соблюдения такой мелочи, как формальное объявление войны. Не говоря уже о том, что уничтожение оставшихся линейных крейсеров вполне могло заодно уничтожить все улики, поддерживающие тереховскую интерпретацию намерений Моники, если Тайлер решит запираться.

Однако обстоятельства иногда требуют драконовских мер, и в собственном рапорте О'Мэлли выразил полное одобрение действий Хумало и Терехова. Притом, что, в отличие от некоторых, вице-адмирал О'Мэлли не питал никаких сомнений, что как минимум Терехов сделал бы именно то, что пообещал.

Пожалуй, более важно было то, что в это поверил Роберто Тайлер. Когда на Монику на борту флагмана О'Мэлли наконец-то явилась дама Амандина, по истечении более месяца после битвы, Тайлер был сломленным человеком, отчаянно пытавшимся спасти что возможно из-под обломков рухнувшего плана. Некоторые из его подчинённых, вроде адмирала Бурмона, явно цеплялись за надежду, что Пограничная Безопасность и Лига могут ещё явиться им на подмогу. Тайлер не тешил себя подобными иллюзиями. Или, по крайней мере, не надеялся, что они сделают это достаточно своевременно, чтобы была какая-то разница лично для него. И поэтому, вместо того, чтобы отвергнуть требования дамы Амандины, он капитулировал немедленно, как только получил её обещание, что О'Мэлли не будет завершать уничтожение его вооружённых сил или силой свергать его самого.

Сделка была простой. В обмен на продолжение собственного существования, Республика Моника подписала постоянный пакт о ненападении со Звёздным Королевством Мантикоры… и передала Мантикоре два уцелевших линейных крейсера вместе со всеми документальными свидетельствами участия "Рабсилы", "Технодайн Индастриз" и "Джессик Комбайн" в плане захвата терминала Рыси.

Надо сказать, дама Амандина проявила жуткое коварство. Она организовала сопровождение каждого действия собственных следственных и дипломатических групп представителями межзвёздных служб новостей солли. Репортёры Лиги наблюдали за передачей мониканцами каждой из улик и получали возможность лично с ними ознакомиться. О'Мэлли видел их репортажи, и, по его мнению, ни один непредубеждённый зритель не мог усомниться в достоверности этих улик. Разумеется, это, скорее всего, не играло никакой роли в случае с "Рабсилой" или "Джессик". Штаб-квартиры обеих компаний располагались на Мезе, не в Лиге. Так что Лига не несла ответственности за их действия и не считала их подсудными себе, какими бы предосудительными эти самые действия не сочла — официально — Лига.

Другое дело "Технодайн". Совсем другое дело. Изрок Леваконич погиб при уничтожении военной части станции "Эройка", но его тело было однозначно опознано, а среди обломков найден его персональный компьютер со всеми файлами. В совокупности со свидетельством, предоставленным Тайлером в уплату за продолжение своей политической жизни, это не давало возможности отрицать вину "Технодайн". Перед лицом подобных улик даже бюрократы Лиги не смогли защитить громадную корпорацию, и та уже впала в коллапс. Курс её акций рушился, трети совета директоров уже было предъявлено обвинение, а половина тех, кому обвинение предъявлено не было — пока — вызывались выступать свидетелями обвинения в попытке спасти собственные шкуры.

Вне всяких сомнений "Технодайн" выживет. Корпорация была слишком велика, слишком важна для Лиги — как для её экономики, так и для её вооружённых сил — чтобы ей позволили потерпеть полный крах. Так что однажды она восстанет из пепла, подобно фениксу, пройдя пламя реорганизации. Но будет это не скоро. И, по крайней мере, некоторые из тех, кто нёс ответственность за то, что произошло здесь, скорее всего действительно отправятся в тюрьму, что было больше того, во что О'Мэлли изначально был готов поверить.

Дама Амандина уже объявила намерение Звёздного Королевства добиваться экстрадиции с Мезы Алдоны Анисимовой и Изабель Бардасано по обвинению в соучастии в убийстве, терроризме и контрабанде оружия. Никто ни на мгновение не полагал, что запрос об экстрадиции будет удовлетворён, но Анисимова и Бардасано хотя бы будут знать, что их ожидает, если Мантикоре когда-либо всё-таки удастся наложить на них руки.

Что даме Амандине не удалось, так это получить несомненное доказательство участия Пограничной Безопасности. Анисимова и Бардасано убрались с Моники на собственном частном корабле до прибытия Хумало. Учитывая повреждения его кораблей, Терехов не смог бы предотвратить их бегство, даже если бы узнал о нём своевременно, но всё свидетельствовало о том, что вместе с мезанками исчезли и некие офицеры жандармерии. Тайлер и Альфонсо Хиггинс, начальник его разведывательных служб, оба заявили, что жандармы — а значит и собственно Пограничная Безопасность — оказывали Анисимовой существенное содействие. Но твёрдых улик в поддержку этого заявления не было, и поэтому дама Амандина предпочла не выдвигать обвинений в адрес УПБ.

О'Мэлли это не нравилось, но он понимал причины решения. Даже при наличии абсолютных, неопровержимых доказательств выдвигать подобные обвинения было чрезвычайно опасно. Это загнало бы Лоркана Веррочио в угол, и никак нельзя было предсказать, как он и его приятели-сатрапы Пограничной Безопасности на это ответят. Учитывая, что могучая бюрократия Лиги де-факто определяла политику Лиги, было вполне возможно, что обвинение УПБ в соучастии приведёт к открытой войне с солли. И поэтому, нехотя, О'Мэлли обнаружил, что вынужден согласиться с решением дамы Амандины. От него оставался дурной привкус во рту, но с этим иногда приходится мириться.