Чтение онлайн

Ладно бы хоть деньги на счету имелись, так ведь нет же! Суммы, которую Олег Иванович получил в качестве задатка, едва хватило, чтобы покрыть кредит на машину и дачу. Оставшиеся деньги Юркин с удовольствием промотал на югах, о чем теперь — когда его банковский счет стремительно приближался к нулю — предпочитал не вспоминать. В любом случае, они бросили его! Бросили в момент, когда он наиболее нуждался в их помощи. Когда он стал никем.

Последние недели стали для Олега Ивановича сущим адом. Казенную трехкомнатную квартиру нужно было возвращать. Жена по этому поводу исходила слезами, как какая-нибудь прибрежная ива в его родном совхозе. В остатке, конечно, имелись дача и машина, но разве в машине можно жить? А дача стояла без внутренней отделки и коммуникаций. Вот теперь бы кругленькая сумма, обещанная Юркину за его депутатскую деятельность и активную «гражданскую позицию», пришлась бы как раз вовремя, но Соха (так тот любил себя называть) как в воду канул. Исчез из поля видимости, как трансконтинентальный лайнер, набравший полный ход и скрывшийся за линией горизонта. И что теперь прикажете делать?

Изо дня в день Олег Иванович пытался навести мосты со своими бывшими соратниками, но дальше всевозможных секретарей, референтов и помощников его никуда не пускали. Он был отрезан от большого мира. Отрезан и выброшен на помойку за ненадобностью. «Как использованная прокладка», — с унылой иронией думал про себя Юркин.

Вскоре щемящая обида и возмущение, поселившиеся в душе Юркина, сменились яростной мстительностью. Да, нужно было мстить. Но как? Несколько вечеров Олег Иванович просидел в угрюмой задумчивости, обдумывая планы мести, и на третий вечер его осенило. Ответ пришел сам собой, и оказался прост как дважды два.

На следующий же день Юркин позвонил следователю Турецкому.

Разговор состоялся в небольшой кофейне на Дмитровке. Юркин выглядел несчастным, виноватым и покорным. У него даже чашка была маленькая и серая, как амбарная мышь. Перед Турецким, напротив, чашка стояла высокая и белая, и выглядел он вполне уверенно.

— Александр Борисович, — начал Юркин, — прежде всего я хочу уточнить — этот разговор останется сугубо между нами, так ведь?

— Так, — кивнул Турецкий.

Юркин немного помолчал, задумчиво глядя на свою чашку. Затем поднял взгляд на Турецкого и сказал:

— Александр Борисович, вы видите перед собой уничтоженного и униженного человека. Вам впору радоваться.

— С какой стати? — прищурился Турецкий.

— Я помню, какими глазами вы смотрели на меня при нашей первой встрече. И вашу антипатию можно понять. Знаете, я и сам себе теперь противен.

— Вы позвали меня, чтобы исповедаться? — осведомился Турецкий.

— Не совсем. — Юркин отхлебнул кофе и почмокал губами. — Человеку свойственно ошибаться, Александр Борисович. Но если человек способен увидеть свои ошибки и готов попытаться их исправить, он заслуживает уважения. Не так ли?

— Сложный вопрос.

— Вот именно — сложный. Человек вообще чрезвычайно сложное существо. И то, что вчера казалось нам незыблемыми истинами, сегодня вызывает у нас лишь легкую усмешку. Вот, к примеру, Сталин. Ведь наши отцы и деды поклонялись ему, как великому человеку. Разве мы можем их за это осудить? Легко нам теперь рассуждать, с наших-то колоколен.

— Послушайте, Юркин, — Турецкий закурил сигарету, — у меня нет времени, чтобы выслушивать ваши соображения. Вас выперли из Думы, отобрали казенную квартиру, но мне до этого нет никакого дела. Вы позвали меня, чтобы сообщить о чем-то важном? Ну так давайте, сообщайте.

Юркин поморщился.

— Мне не нравится ваш тон, — неприязненно заявил он.

— Правда? А мне не нравится ваша физиономия, и что с того?

Лицо Юркина слегка побледнело, он нахмурился, но вдруг разгладил морщины и улыбнулся.

— Вы правы, — виновато улыбаясь, признал Юркин. — Правы во всем. Я заслужил ваше презрение.

Во взгляде Турецкого появились тоска и скука. Юркин моментально это уловил и изменил тон.

— Хорошо, — решительно сказал он. — Действительно, хватит политической риторики. Я позвал вас, Александр Борисович, чтобы признаться вам. Чистосердечно признаться в том, что я оказался пешкой в чужой игре, сам того не сознавая.

— Да ну? — приподнял бровь Турецкий.

— Ну или сознавая, но не полностью.

Турецкий усмехнулся:

— Частично, так, что ли?

— Да. Вероятно, у психологов есть для этого необходимый термин, но я не силен в психологии.

Усмешка на губах Турецкого ясно показывала, что он-то как раз знает, какой «необходимый термин» можно употребить в отношении Юркина. Однако Турецкий промолчал, и Юркин в глубине души был ему за это благодарен.

— Волею судеб я оказался пешкой в чужой игре, — продолжил Юркин.

— Вы об этом уже говорили, — напомнил ему Турецкий.

Губы Олега Ивановича обиженно дрогнули.

— Не перебивайте меня, пожалуйста, — сказал он. — Мне сейчас очень тяжело. — Он потер пальцем воспаленное веко и продолжил: — Помните мой депутатский запрос, о котором мы с вами когда-то уже беседовали? По поводу проверки деятельности бизнесмена Ласточкина и его банка.

— Да.

— Я тогда вас немного… обманул.

Юркин выжидающе посмотрел на Турецкого. Тот молчал и с бесстрастным лицом курил сигарету. Юркин продолжил:

— Вы только не подумайте, что я отказываюсь от своих тогдашних слов. Если бы вернуть все назад, я бы, возможно, поступил точно так же, как и тогда. Поверьте, я ни на секунду не изменил своим убеждениям, но…

Юркин замялся.

— Продолжайте, — подстегнул его Турецкий.

— Видите ли, кое-кто воспользовался моими убеждениями. Кое-кому была известна моя репутация непримиримого борца с коррупцией. К тому же ни для кого не секрет, что я не люблю олигархов и считаю их жуликами.

Турецкий по-прежнему молчал, покуривая сигарету и спокойно поглядывая на Юркина.

— Ну, в общем, меня попросили… вернее, мне подсказали, что есть шанс наказать одного из таких жуликов. Понимаете?

— То есть вас попросили стать подставным лицом?

Юркин скорчил гримасу:

— Мне не нравится это выражение — «подставное лицо». Но, наверно, можно сказать и так. Я составил соответствующее обращение, в котором поставил под сомнение легитимность совершенной в девяносто четвертом году сделки с ОАО «Недра». Ну и… направил его куда следует. Генпрокуратура немедленно занялась проверкой моего обращения, а вскоре возбудила уголовное дело против Ласточкина. Меня даже немного удивила такая оперативность.