Чтение онлайн

Колетт Лаверн протянула ее, и я знал, что увижу. В слабом огне камина разглядел зловещую надпись: «Мистер Джек Кетч» — и следы крови с краю. Долгое молчание…

— Никто на вас не нападал? — спросил я.

— Нет. По-моему, это было… предупреждение. Он, наверно, еще не приготовился…

— А кто стукнул вас по плечу?

— Я… никого не видела.

Я оглянулся на Шэрон:

— А ты в тот момент где была?

— Рядом, — ответила Шэрон, с осунувшимся лицом, глядя прямо перед собой. — И тоже никого не видела.

— А потом что было?

— Она упала в обморок под фонарем. Я увидела прохожего, мы оба над ней наклонились, я сказала, врача надо вызвать, а он говорит, что сам врач. Мы ее сюда принесли, она не хочет уходить.

— Вернуться домой? — взвизгнула женщина. — Я, по-вашему, сумасшедшая?

— Успокойтесь, пожалуйста. Когда все это произошло?

— Могу точно сказать, — тяжело дыша, отвечала Колетт, — потому что всегда смотрю на часы. Было пятнадцать минут второго.

Проблема поставлена. Перед нами лежали кусочки, составлявшие прихотливую дьявольскую картину. Я над ней нерешительно призадумался. Банколен не велел ничего говорить. О чем можно спрашивать?

— Я не могла больше этого вынести, — продолжала она, — вспомнила рассказ мисс Грей, попросила ее вам позвонить…

Шэрон неплохо блефует, и я, кстати, тоже…

— Скажите, мистер Марл, как по-вашему, мне угрожает опасность?

— Да.

— Думаете, он схватил Низама?

— Да. — Это я мог с уверенностью сказать. Забавно, до чего легко сидеть с рассудительным, умным видом, когда все уверены в твоей редкостной проницательности. Я почесывал подбородок и хмурился, чувствуя себя президентом Соединенных Штатов. — Мы должны в психологии разобраться, — заявил я, тряхнув головой.

Подобное заявление всегда можно смело высказывать, если не имеешь понятия, что происходит.

— Но что мне делать, я вас спрашиваю?

— Что делать? — повторил я, решительно хлопнул себя по коленям, поднялся, подбирая соответствующие своей роли слова. — Славная небольшая загадка, мисс Лаверн. Мне надо немного подумать. Давайте завтра встретимся. Если не возражаете, я возьму карточку. И хотелось бы взглянуть на полученное вами письмо. Вы вернетесь домой?

— Нет! Здесь, у Шэрон, останусь. Мы закроемся вместе в комнате и возьмем пистолет.

Колетт все трезво продумала, разубеждать ее бесполезно. Мы еще о чем-то поговорили, ни к чему не пришли, так как мне приходилось расспрашивать с большой осторожностью. Несколько раз я испытывал искушение выложить правду, но в тот сонный утренний истерический час это не пошло бы на пользу. А какого можно было б нагнать страху на полную самообладания даму, небрежно упомянув имя Банколена!

— Не знаю, — бормотал я, — потолкую с коллегой. Например, с…

Я уже уходил, оглядываясь на нее из дверей, и спросил в заключение:

— Неужели никому не известно истинное имя Кина?

— Известно, — неожиданно объявила она.

— Что?

Колетт, рассеянно глядя на слабый огонь, подняла голову, и во вспышке пламени я хорошо разглядел ее взгляд. В нем читалось, что она допустила грубую ошибку.

— Да, — резко бросила она, — есть такой человек. Только нельзя заставить его говорить.

— Кто это? Что вы имеете в виду?

— Я это обсуждать с вами не собираюсь, — равнодушно сказала она. — Есть кое-кто. Только мы от него ничего не узнаем. Почему — неизвестно, но я вас уверяю, он ничего не скажет, и все.

Больше я ничего из нее не смог вытянуть. Она твердо стиснула губы, принялась грубо ругать аль-Мулька. Да, Кодетт Лаверн совершила ошибку, проговорившись, но в чем суть, я понятия не имел. Все больше загадок! Они гонялись за Доллингсом в надежде выведать настоящее имя Кина, а того, кому оно точно известно, если женщина говорит правду, оставили в покое, пожимая плечами. В любом случае я не сумел получить от нее объяснения.

Вдобавок ко всему у Шэрон испортилось настроение. Мы вместе спускались по широкой лестнице, дрожа от холода. В сумрачный утренний час дом выглядел еще мрачнее. Все кругом злобно рычало, и нельзя было предугадать, когда и почему раздастся очередное рычание. Попытки рассудительно поговорить с Шэрон оказались безнадежными. Она превратилась в хорошенького испорченного ребенка и не желала рассуждать логично. Открыла парадную дверь; пока я надевал пальто и шляпу, холод пробрал меня до костей. Туман рассеялся, на Маунт-стрит светила ледяная луна. Романтика! Глаза мои сонно слипались.

— Спокойной ночи, мистер Марл, — холодно проговорила она. — Спасибо, что впутал меня в такую кашу.

Сплошные восклицательные знаки.

— Разреши напомнить, — вежливо вставил я, — куда ты меня впутала своей умной тактикой.

Вся сцена была серебристой, мертвенно-бледной. Шэрон стояла, глядя на луну, выдыхая плывущие облачка пара, но, хотя дрожала от холода, сверкающий яркий взгляд был твердым.

— Иди в дом, — велел я, — простудишься.

Романтика! Беспокойный предрассветный ветер подметал спящие площади Лондона, шаги мои гулко стучали по тротуару. Где-то вдали протрубил электрический рожок-будильник, послышался топот копыт. Уличные фонари бледнели на слабом свету…

Я добрался до «Бримстона» после четырех, потому что не смог поймать такси. В эркерном окне гостиной горел тусклый свет, но кругом царила полная тьма. Дверь-турникет с грохотом повернулась. Вглядываясь из темного вестибюля в коридор налево, я заметил проблеск света за портьерами на двери гостиной. И знал, кто не спит, — человек, страдающий хронической бессонницей.

Банколен не услышал, как я вошел. Сидел в глубоком кресле перед огромным камином, развалившись, с открытой книгой на коленях. У плеча его горела лампа, но во всем зале было темно. В опущенной руке он держал стакан, видя в глубине слабого пламени призрачные картины. Подбородок уткнулся в грудь, детектив не оглянулся, однако пробормотал:

— Долгие ночи, Джефф. Долгие ночи…

Потом слегка протер рукой глаза, обнаружил в стакане остатки виски, допил, бегло улыбнулся в огонь, словно делясь с ним тайной.

— У меня немало новостей, — объявил я. — Слушайте! Знаете…

— Знаю, — перебил он. — Знаю я ваши новости. Оставьте. Не хочу говорить…

— Не хотите послушать? — возмутился я и умолк, глядя на книгу, которую Банколен положил на стол. — Что за чертовщина? «Убийства в Шепчущем доме» Дж.Дж. Экройда…

Банколен серьезно взглянул на книжку и кивнул. Я решил, что он пьян.