Чтение онлайн

— Ничего он мне не рассказывал.

— О чем знал — рассказал. Большего, увы, не знает и тот монах. И никто не знает. Мы разрозненны. У каждой народности — по паззлу. Заговори мы, земляне, вдруг на одном языке — и сложится фундамент-картинка, а из него потянется в небо новая Вавилонская башня. Но, судя по всему, никогда мы уже не заговорим на одном языке… — Кристиан снова опустил глаза. — Достаточно выглянуть в окно…

Луис решил наконец перейти к конкретике:

— При входе в резонанс с пока нам не известными энергиями тело рассыпается на атомы.

Я покосилась на Харриса:

— Нереально. Что происходит с личностью? С сознанием?

— Сознание окунается в мир причины, — вздохнул Кристи, а Луис снова откинулся на диванный валик. — Вот с этого я и начал. Во «внутренний мир», во внутреннюю вселенную. В один из атомов, из которого состоит материальное тело здесь, на Земле, в этом мире. В мире следствия. Ненадолго — ровно настолько, чтобы переброситься… И выныривает уже на месте, по завершении переброски, а тело опять едино.

— Значит, я могу увидеть мир, который… ой-ёй!.. Увидеть мир, который в миллиарды триллионов раз меньше нашего?

— Более… вернее, менее того: увидеть мир, который в миллиарды триллионов раз меньше самой маленькой вашей частички.

— Я сплю, — сообщила я, удрученно понимая, что мы всё-таки сошли с ума.

Чейфер и Харрис с пониманием смотрели на меня. По их взглядам я догадалась, что вначале, только-только узнав обо всем этом, они думали точно так же. Таково свойство человеческой психики.

Значит… надо принять это на веру? Ну, если нет возможности это проверить? Бр-р-р!

Я беспомощно схватилась за голову.

— Знаете, Кейт, — прибавил Харрис, — сейчас было что-то, похожее на дежа-вю. Только что мне показалось, будто бы однажды я уже рассказывал вам о трансдематериализаторе, а вы точно так же не могли поверить в него. Но это странное дежа-вю, если вообще можно так выразиться… Это… А, ладно… — он махнул рукой.

— Что?

— Ладно, говорю. Это не объяснишь. Когда я лезу на ту территорию, то получаю укол. Вот сюда, — он коснулся средним пальцем своего виска. — Как предостережение…

Луис кивнул:

— Я - тоже…

Мне пришлось закусить губу и промолчать, чтобы не выдать своей растерянности. Уже с полчаса меня терзала мучительная боль в виске, коловоротом высверливающая мой несчастный мозг.

Что может означать все, рассказанное мне мужчинами сегодня утром?

Моя машинка наконец-то вынырнула из тоннеля и затесалась на проезжую часть Бруклинского моста. Сеть перекрещенных тросов быстро замелькала надо мной.

Внизу медленно текла грязно-серая Восточная река. Из-под опор моста выволокла свою неуклюжую тушу огромная баржа, двигаясь в сторону Гудзона и нисколько не торопясь.

На другом берегу раскинулся Манхэттен. Туда я и возвращалась после рабочего дня. Домой. Из скромного, чуть ли не провинциального Бруклина — в хищно оскалившийся небоскребами Манхэттен. Сейчас его расцветили лучи закатного солнца, и он казался веселее. Тяжело мне было привыкнуть к нему после Буэнос-Айреса…

«А сколько слонов обычно требуется увидеть тебе, чтобы убедиться в прочности чего-либо?» — вспомнились мне слова мужа, стоило мне увидеть надвигающиеся готически-стрельчатые пилоны моста.

Теперь, облитый закатом, гранит облицовки действительно казался розовым, словно летнее солнце перед сном смахнуло пыль со старых башен.

Я неспроста вспомнила слова Луиса. По городской легенде, в этот мост, построенный отцом и сыном Реблингами без малого двести лет назад, не верил никто. Люди боялись ходить по нему и легко ударялись в панику, стоило какому-нибудь шутнику крикнуть, будто тросы вот-вот оборвутся. И тогда один владелец цирков пригнал к мосту двенадцать слонов. Посмотреть на это зрелище собралось немало зевак. Слоны спокойно перешли с одного берега на другой, и постройка, естественно, даже не шелохнулась.

Так сколько слонов потребуется мне, чтобы поверить в их с Кристианом теорию о портале в египетской пирамиде? Думаю, куда больше дюжины…

Ветер швырнул в лобовое стекло пустой бумажный пакет. Я выругалась на тему чистоплотности нью-йоркцев и смахнула пакет «дворниками». Последнее, что мне довелось увидеть, это вынырнувший слева полицейский авто, на крыше которого безумной балериной вращалась «мигалка».

Моя машина со всего разгона врубилась в угол гранитного пилона… [9]

— Мэм!

Я открыл глаза. В грудь и в живот мне давила огромная, заполненная воздухом страховочная подушка. Да что у меня — судьба, что ли, такая попадать в бесконечные передряги?! То самолеты, то гидрокатера, то автомобили… Как я в детстве не помер-то?!

Пытаясь выбраться, я забарахтался в кресле. На меня тревожно смотрели двое мужчин в странной форменной одежде. Я заметил, что машина, в которой меня угораздило находиться, стоит впечатанная в каменную стену. Повреждения вроде незначительны. Наверное, скорость была небольшой.

При попытке вспомнить, как все это случилось, я обнаружил в памяти большую черную дырищу.

Глядя на то, как я трясу головой, ковыряясь в опустошенной памяти, мужчины в форме быстро заговорили, убеждая меня в чем-то. Язык был непонятен мне, но несколько знакомых слов в их речах проскользнуло. По крайней мере, смысл я уловил: меня просили сохранять спокойствие до приезда «эмбулэнс».

Ч-черт! А с какой это стати они обращаются ко мне — «мэм»? Эликсир метаморфозы? Да я всего лишь раз воспользовался его услугами, когда перевоплощался в жену. И когда бы это я успел?