Тень Уробороса. Эпоха лицедеев
Шрифт:
6. Нарушители
Прошло более полугода. За это время Антарес задействовал Элинора в качестве «добровольного» испытателя прибора девять раз. Чувствовать страх и клаустрофобию фаустянин перестал уже после третьего эксперимента. Его обучили самостоятельно пользоваться прибором для возвращения: таймер был не очень-то удобен. Разработчики выверяли погрешности, допускаемые трансдематериализатором при перебросках, обсуждали проблемы прямо при Элиноре, не допуская и мысли, что он поймет хотя бы сотую долю сказанного.
Но Элинор понимал и запоминал почти все. Он уже отлично освоил компьютер и мог незаметно даже для Антареса добывать интересующую информацию из глубин громадной Сети. Техника слушалась его, как родного, словно в доказательство искусственного происхождения бывшего монаха.
Приученный в Хеала к оптимальному распорядку дня, Зил не терял ни секунды. Когда он переставал быть нужным хозяевам, то сразу мчался к себе, вставлял в глаз линзу и погружался в новый для него мир. Мир, о котором на Фаусте он не мог и помышлять. Информацию Элинор поглощал не хаотически. Он сам распределил, когда какие «уроки» ему следует получать, и следовал своему графику неукоснительно. Однако медицине Зил отдавал явное предпочтение, при этом догадываясь, что без практики вся изученная теория для него — ничто…
Голографическая проекция Эммы Даун слегка исказилась помехами. Все-таки приват-канал, приходится терпеть небольшие неудобства.
— Отлично, отлично, любезный господин Антарес. Покажите-ка мне этого красавца!
Дипломат настроил изображение и перевел в режим видимости для главы «Подсолнуха»…
…Сэндэл возвращалась домой после полета на Землю. «Навестить родителей» — так у нее озвучилось желание отдохнуть от опеки супруга. За все время пребывания на родной планете в Москву (к родителям) писательница наведалась всего лишь однократно, на день. И, судя по всему, не очень-то обрадовала их своим визитом.
Разумеется, верный охранник постоянно был с нею. И Антарес потрясался его выдержке: у них с Сэндэл было столько возможностей сблизиться вдали от всевидящего ока, но Элинор не делал ни шага в этом направлении. Забавно, что и Сэндэл продолжала вести свою игру, приручая диковатого мальчишку и уже не торопя «закрепляющую кульминацию отношений», как они с Максимилианом шутили между собой.
Эмма с любопытством наблюдала за Элинором и женой посла. Те были сейчас на катере, подходящем к Великому Шелковому Пути, в общей каюте-ресторане.
Неугомонная Сэндэл развлекала попутчиков и развлекалась сама, а мальчишка смиренно сидел поодаль и даже не смотрел в сторону хозяйки. Но стоило красотке оглянуться на него и задать какой-нибудь вопрос, его лицо начинало сиять. Да и ее — тоже. Они смеялись, шутили, как обычные молодые люди, а вовсе не госпожа и подчиненный. Как раз в тот момент, когда на них смотрели Даун и Антарес, к их столу подошло существо, похожее на мелкого динозаврика. Оно вибрировало всем своим нежнокожим тельцем и строило людям глазки. «Да это же дрюня! — восхитилась Сэндэл. — Эл, смотри-ка: дрюня! Потерялась, наверное… Эй, господа! Кто из вас потерял дрюню? Если что, она как раз сейчас жует мое платье и готовится залюбить нас до смерти!» Они с фаустянином принялись гладить животное и с явной неохотой расстались с ним по приходе хозяина. «Надо было попозже сообщить!» — хихикнула писательница, посылая воздушный поцелуй уносимой на руках и жалобно пищащей дрюне.
— А что, господин Антарес, — хохотнув, заметила Эмма, вдоволь насмотревшись на милую парочку, — у них там, кажется, любовь. Не знаю уж, как вы к этому относитесь, но моя благодарность в случае успешного исхода дела будет бесконечной.
— Что с Палладасом, Эмма?
— Скоро вступим в переговоры. Он уже почти не скрывает своей деятельности, но главное — поймать его вовремя. Пока об этом не узнали в ученом мире…
— Вот-вот. В общем, буду ждать ваших распоряжений.
— Ха-ха. Удачи вам. Надеюсь, скоро встретимся в, так сказать, неофициальной обстановке. Заодно познакомите меня с вашей прекрасной женой.
По прекращении трансляции Антарес еще долго сидел, мрачно глядя на пустую стенку…
— Завтра будет гиперскачок…
Сэндэл мрачнела тем сильнее, чем ближе катер подходил ко входу в гиперпространственный тоннель, отделяющий их от Эсефа. Элинор понял ее без лишних слов. Они уже давно научились разговаривать молча. Ему тоже не хотелось возвращаться, но все хорошее проходит, и он уже познал эту печальную истину.
— Давай-ка оторвемся напоследок! — хихикнула Сэндэл, подзывая официанта. — «Синт»! Будьте добры — напиться этому столику!
— Госпожа?! — не понял биокиборг, услужливо склоняясь над нею.
— Побольше спиртного!
«Синт» подчинился, но не преминул напомнить о вреде здоровью. Развеселившаяся писательница послала его куда подальше и заставила налить полные бокалы.
— Пей, Эл! Пей! Не надо меня охранять, расслабься! «Мне надоело быть покорной! Покинув угли очага…» Какая глупость, боже мой! Пей! Слышишь? Пей!
Элинор пригубил через силу — и отодвинул бокал. Сэндэл же осуществила свою затею: напилась вдрызг. Хмельная и беззаботная, она через каждые пять минут звала охранника танцевать, изумляя великосветскую публику. Ведь среди пассажиров было немало людей, хорошо знающих ее как популярного автора бестселлеров и как жену влиятельного посла. Но Сэндэл не беспокоило даже присутствие журналистов. Она прекрасно отдавала себе отчет, что Антарес узнает обо всех ее проделках гораздо раньше и подробнее, чем это будет оглашено в СМИ.
— Понимаешь, Эл! Я чувствую себя, Эл, как раздетая! — заплетающимся языком, вихляясь под музыку, говорила она. — Все время под наблюдением, Эл! Все время! Да ты и сам знаешь, Эл! Как мне это осточертело! Ну, кто хочет полной обнаженки, ребята?! Кто хочет танцев с раздеванием? Подходите, не стесняйтесь! — Сэндэл в один присест сорвала с себя и без того откровенное платье. — Ты хочешь? Или ты?
Единый возглас — возмущения, изумления, восторга — был ответом публики.
Зил подхватил отброшенный в сторону туалет хозяйки и ринулся обратно. Мужчины таращили глаза на ее безупречные формы, дамы с завистью отворачивались.
— Сэндэл, не надо! Пожалуйста, не надо! — попросил фаустянин, стараясь прикрыть тело писательницы ее же одеждой.
Она вырывалась, смеялась и рыдала. Журналисты с азартом охотников целили в них объективами, и Элинор не знал, что делать: отгонять их или прятать ее. К этой кутерьме подключилась охрана катера. Вскоре Сэндэл плакала в своей каюте, посылая отрывистые проклятья в адрес мужа.
Зил молча устроил хозяйке промывание желудка, затолкал ее под душ, наполучал оплеух, проклятий и оскорблений, завернул в полотенце и дождался, когда она заснет.