Чтение онлайн

— Вы часто встречаетесь?

— Когда не встречаемся, то все равно поддерживаем связь. Звоним друг другу. Я переехала недавно, в Сёдертэлье. Географически расстояние увеличилось. Но это ничего не значит для друзей.

Девушка-полицейский теребила косички.

— Может быть, это странный вопрос, но насколько вы близки? Можете описать?

— Мы как сестры. Да, как сестры. Мы обе единственные дети у своих родителей, мы нашли друг друга в самый первый школьный день. И с тех пор дружим.

Какое-то время он так и стоял, обнимая Йилл. Она была почти одного роста с Берит, но в объятиях казалась совсем другой. Суровее. Как ствол дерева. Прямой и твердый. Волосы и лицо у нее были мокрыми.

— Если бы я увидел тебя впервые… — пробормотал он.

Йилл стояла, отвернувшись.

— Дождь идет, — хрипло произнесла она.

Тор кивнул. Ее волосы были мягкими на ощупь.

— Мы ведь сейчас в тех краях, где рождается циклон.

Они стояли так неподвижно, что Тор почувствовал слабую, почти незаметную дрожь, пробежавшую по телу Йилл.

— Ты замерзла, — произнес он, чувствуя, будто растет, будто внутрь, в те пустоты и впадины, где уже давно жила скорбь, вливается какая-то сила.

Тор медленно снял с Йилл куртку, опустился на колени и принялся расшнуровывать ее ботинки. Стопы у нее были длинными и ровными, без изъянов. Холодные, как две ледышки. Взяв Йилл за руку, Тор повел ее в ванную. Тепло пола заструилось от ступней вверх по ногами — его и ее. Он держал ее руки в своих, тер; у нее были круглые, коротко остриженные ногти, некрашеные. Так непохожа на Берит, совершенно непохожа.

— О чем ты спросила, когда вошла? — напомнил он. — О чем ты думала?

— Не знаю. Просто иногда я чувствую себя такой…

— Какой?..

— Неприметной.

Они сели в машину. Дождь перестал. Безветренная, но холодная погода. Воздух острее, чем вчера, заметил Тор.

— Куда отправимся, прекрасная дева?

Йилл не ответила, и в этом было что-то новое и загадочное. Он хлопнул в ладоши:

— Знаю! Просто поедем. На запад, как можно дальше. Расписания у нас нет, планов тоже. Можем делать что хотим!

Робкая, радостная улыбка.

Пейзаж беспрестанно менялся. Впечатляюще крутые и высокие горы и скалы сменялись овечьими пастбищами и белыми песчаными берегами заливов — уже пустынными, без единого человека. Короткое лето закончилось. Тор и Йилл проезжали мимо деревень и отдельно стоящих домов, под облезлой красной краской которых проглядывала серая древесина. Несколько заброшенных домов: пустые безжизненные окна. Дорога была новой — десятки километров идеального черного асфальта. Через несколько часов она прервалась. Внезапно, без предупреждения.

— Вот мы и оказались как можно дальше, — констатировал Тор. — На восток от солнца, на запад от луны.

Эта фраза просто всплыла в голове — выражение, которое он слышал когда-то давным-давно. Перед глазами тут же возникли белобрысые челки сыновей, причмокивающих сосками, слюнявых. Как легко было с ними управляться в те времена. Малейшее колебание голоса — и: «Папа, ты же не сердишься, папа?»

Они вышли из машины и заперли ее. Шагая по упругим бугоркам мха и вереска, они спустились к воде. Издалека доносилось бряцанье овечьего ботала. Солнце опускалось в медные полоски воды.

— Я бы с ума сошла с такой штукой на шее, — сказала Йилл. — Никуда не спрячешься от звона. Ты представь себе, как боль в виске, только снаружи, которую на тебя навесил какой-то недоброжелатель. Не исключено, что это вполне подпадает под статью об истязании животных.

— Они, наверное, реагируют не так, как мы, — отозвался Тор. — Не зря ж возникло выражение «тупой как баран».

— Хм. — Йилл очистила банан и откусила.

Среди камней у воды стайка трясогузок занималась летными учениями. Йилл наблюдала за ними.

— Скоро осень, — заметила она. — Станет темно и пустынно. Ты хотел бы жить здесь всю долгую зиму?

— Нет, конечно! А ты?

Йилл засмеялась:

— Нет. Наверное, надо быть очень сильным и с природой на «ты», чтобы жить здесь круглый год. А я не такая. Видимо, и ты тоже.

— Нет, нет!

— Каким ты видишь свое будущее? — спросила Йилл, и в налетевшем ветре она вдруг показалась почти уродливой: слезящиеся глаза, выступающий подбородок.

Он не любил говорить об этом. Во всяком случае, прежде. Все ждали от него смирения. Ждали, что он скажет: «Да, черт возьми, продам дом, соберусь с силами, начну новую жизнь».

У него была маленькая аудиторская фирма, но он уже давно не брал заказов. Денег, унаследованных от родителей, хватило на несколько лет, но потом пришлось продать летний домик. Жил он экономно, из излишеств позволял себе только сигареты.

Сыновья тоже намекали. Старший, Йорген, пошел и дальше: устроил настоящую сцену с сыновне-отцовской разборкой. Драматург Ларе Нурен отдыхает!

— Посмотри правде в глаза! Мама не вернется. Это ужасно и грустно, но, к сожалению, ты должен отпустить ее и двигаться дальше. Иначе тебе не выжить, пап, говорю тебе. Сам не можешь — иди к психологу. Это, кстати, давно пора сделать. Научился бы разговаривать, пап, а то ваше поколение…

Он был так похож на мать: ее глаза, ее рот. Широкоплечий, атлетичный — он уже был не маленький мальчик, их с Берит первенец, старший брат Йенса. Нет, теперь перед Тором стоял циничный незнакомец.

— Ты о чем? — воскликнул Тор, обескураженный внезапной атакой сына. Он успел привыкнуть ко всеобщей деликатности: никто не смел кричать на того, кто столь трагически потерял близкого человека. С ним все были предельно осторожны, не спорили, не критиковали.

Йорген сглотнул, издав сухое причмокивание.