Чтение онлайн

Дружный смех.

Хорошие ребята, пришли повеселиться. Почему я на них взъелся? Ведь угадал парень, действительно, я им завидую. Правда, по другой причине. Кстати, причина отсутствует, присутствует или уже смоталась на какую-нибудь свиданку?

Смех стих потому, что им было интересно, как я отвечу и отвечу ли я. И вообще, теперь им было интересно.

– В зале сидят несколько студентов из моего класса. Они мне не дадут солгать. Так вот, я выкуриваю пачку "Малборо" в день, выпиваю как минимум бутылку вина за ужином, не брезгую более крепким пойлом, ужин мой состоит из колбасно-ветчинной закуски и мясного горячего блюда.

Щадя их нервы, я утаил, что ужинаю после десяти вечера. Однако сказанное (ничего особенного, так живут большинство французов) настолько потрясло воображение мальчиков и девочек, выдрессированных с детства подсчитывать витамины и калории, что меня как будто приняли за экстрареволюционера, подрывающего все общественные устои. Такая фигура естественно вызывает жгучее любопытство студенческой аудитории.

Ангел мира спланировал откуда-то с потолка, и мы готовы были подписать Венскую конвенцию, Ялтинское соглашение, Компьенское перемирие, но тут последовал вопрос (с какого ряда - не заметил), вопрос хлесткий, как автоматная очередь.

– Профессор, говорят, что вы называете "голубых" пидорами гнойными?

Гробовая тишина.

Наводка! "Пидор гнойный" - дословный перевод с русского, в английском нет такого выражения.

Это лексикон Сани. Кто навел? В секунду успел просмотреть возможные источники. Дима Копытин? Наверняка Саня так изящно выразился в номере гостиницы перед тем, как скрыться в смежной комнате. Причем Саня имел в виду не какую-то абстрактную категорию людей, а персонально Копытина, хотя мальчик Дима совершенно не по этой части. Или? "Или" я отбросил, хотя все бывает в этом лучшем из миров... Мальчик Дима сам бы не додумался, слишком тонко для него и ядовито. Видимо, с его подачи. И хорошо рассчитали. Теперь понятно, почему действовали в обход Инги и почему зал изначально был настроен враждебно. Пустили слушок и собрали зрителей для публичной экзекуции.

Конечно, разумеется, можно было все отрицать, дескать, не я, а мой дружок. Получится, что я их боюсь... И вообще, было много "но", а, главное, времени для размышлений не было.

– Обвинение - не доказательство. Существует презумпция невиновности. В ваших глазах это обвинение серьезнее, чем если бы вам сказали, что я за ужином пожираю живых младенцев...

Жестом руки я остановил нарастающий гул, будто ладонью заткнул дыру в плотине:

– Не будем жонглировать юридическими терминами. Если вам интересно узнать, что я думаю об этой проблеме, если вы меня изволите выслушать, я вам обещаю изложить свою точку зрения честно, без увиливаний и выкрутас. Договорились?

Там, за плотиной, вода прибывала с ужасающей скоростью. Сколько у меня минут? Сколько у меня секунд?

– Я прожил не совсем обычную жизнь. Много чего пришлось увидеть. Я видел детей с раздутыми животами на рахитичных ножках, детей, которые искали в траве червяков, жуков, вырывали корни травы и все это ели. И не потому, что соблюдали диету, а потому, что умирали с голоду. Я видел сожженные войной города и деревни и женщин, бьющихся в истерике над трупами своих близких. Это было так давно, что вы мне, пожалуй, не поверите. С тех пор человечество достигло огромных успехов в науке, технике, экономике, медицине. Действительно, ошеломляющий прогресс! Однако число голодных детей на нашей планете не уменьшилось, а резко увеличилось. И воюют не меньше, чем раньше, и если раньше солдаты убивали солдат, то теперь убивают преимущественно мирное население.

...Плотина трещала. Мне не сдержать напора. Тут нужен оратор другой закалки и темперамента, такой, каким был Жорж Дантон. Он мог встать над разгневанной толпой и громовым голосом переломить враждебный настрой, убедить, повести людей за собой. И в эти секунды молнией сверкнуло прозрение! Я понял, почему Девятого термидора Сен-Жюст стоял на трибуне, скрестив руки и не произнося ни слова. Два века ломал голову над загадкой! Разгадка пришла, естественно, в самый подходящий момент...

– ...И вот что удивительно: глобальные проблемы, о которых я только что говорил, разумеется, заботят нынешние цивилизованные, индустриально развитые страны, но заботят, волнуют в гораздо меньшей степени, чем проблемы сексуальных меньшинств внутри этих стран.

Выкрики с мест.

– Дешевая демагогия!

– Старьем торгуете, профессор!

– Вы обещали отвечать без выкрутас!

С сознанием полной безнадеги я еще пытался перекрыть, удержать, доказать:

– Вода замерзает при температуре минус четыре градуса по Цельсию и кипит при ста градусах. Я не сошел с ума, я хочу вам напомнить, что существуют вечные законы природы. Например, знаете ли вы, что такое дыхание Чейн-Стокса?

Крошечное затишье. Глухое ворчание. Не прекращение огня, а пауза перед залпом, когда мои слова еще слышны в зале.

– Каюсь. Честно говоря: каюсь. Несколько минут назад я иронизировал над врачами, а медицина открыла непреложные законы Когда у больного появляется так называемое дыхание Чейн-Стокса, это означает, что человек умирает, его уж никак не спасти. Так вот, существуют и исторические закономерности. Доказанные и неоднократно проверенные. Когда начинают выпирать, быть в моде сексуальные меньшинства, это признак краха цивилизации, данная историческая цивилизация обречена и исчезнет, как исчезли Древняя Греция и Римская Империя.

Обвал! Плотина рухнула. В зале нельзя было различить лиц. Единой глоткой публика яростно скандировала:

– Реак! Реак! Реак!

* * *

Воскресная "Лос-Анджелес таймc" проявила оперативность и посвятила "инциденту" в Субботнем студенческом клубе не три строчки в "Городской хронике", а две газетные колонки.

Инга сказала, что были сообщения в "Дневных новостях" по телевизионным каналам. Еще бы, своего рода сенсация! Не каждый день американские студенты хором кричат иностранному профессору: "Реак-цио-нер!"

Я передал Инге написанную утром бумагу: мол, по состоянию здоровья вынужден прервать курс, срочно вернуться в Париж и т.д. и т.п. Инга сказала, что чек я получу во вторник, самое позднее - в среду.

Без лишних сантиментов. В конце концов, она меня заранее предупредила, а я, бестолочь, сам полез на рожон. Ежу понятно, что теперь ни один идиот не явился бы на мои лекции.

Ларри выглядел затравленным. Он знал, что больше не будет вечеров в "крепкой" мужской компании.

Мой телефон как будто набрал воды в рот. Волшебный голос не прорезался. Наверно, они с Элей еще в субботу укатили в Сан-Диего к соскучившимся родственникам.