Чтение онлайн

Вообще-то жандарм мог смело вернуться в казарму, снять обледеневшие сапоги и греть у печи замерзшие ноги. Под вой метели, налетевшей с просторов Балтики, все живое в объединенном королевстве Швеции и Норвегии посапывало, посвистывало, причмокивало, похрюкивало, давило сон. Забились в чащу, в берлоги, в подземные гроты волки, лешие, медведи, росомахи, тролли и тролльчихи, гномы и белоснежки. Ничто не нарушало покой мирной страны. Дураков нет нарушать его в такую погоду. И если был кто-то, замышлявший недоброе против доброго короля, то ночной страж все равно бы его не обнаружил, ибо в данный момент злодей не прятался в сугробах, скалах и берлогах, а сидел в королевской приемной.

Барон Рапп не услышал боя башенных часов, окна приемной выходили во внутренний двор, но часы с длинным медным маятником в полированном шкафчике из светлого дерева, стоявшие рядом с флигель-адъютантом справа от дверей кабинета, повторили десять ударов. Барон Рапп криво усмехнулся. Точность - вежливость королей! Ему было назначено на девять. Впрочем, барон Рапп тут же стер усмешку со своего лица и тревожно глянул на адъютанта. Бывший французский гвардеец застыл в наполеоновской позе, скрестив руки на груди, и, кажется, ничего не заметил.

Метель за стенами дворца была слабым отголоском той бури, что бушевала в душе барона Раппа. Стараясь успокоиться, он следил за мерным движением медного маятника, но мысли барона метались от одной крайности к другой. Он знал, что получает неожиданное повышение, затем его и вызвали в Стокгольм. Утром во дворце с ним отечески беседовал Государственный секретарь граф Платтен. В тридцать лет занять одну из ключевых должностей в Норвегии - какая блистательная карьера! И все же не приходят на аудиенцию к монарху, заткнув за пояс под мундиром кинжал. Довольно странная манера благодарить за королевскую милость. До сих пор барон Рапп не решил, что ему делать: с почтением выслушать благую весть и откланяться, броситься на Короля с кинжалом или, войдя в кабинет, молча вонзить холодное лезвие в свое сердце. Разбитое сердце.

Ну кто мог подумать! Как хорошо день начинался. После беседы с графом Платтеном барон Рапп примчался домой поделиться новостью со своей женой. Красавица Диса надула губы. Разве угодишь женщине? Опять в Норвегию? Меня оставляешь в Стокгольме? Барон доказывал, что в Тронхейме Диса умрет от скуки, в Стокгольме привычная ей светская жизнь. В Тронхейме у барона масса работы, с Дисой придется снимать дом, лишние расходы. Барон хотел как лучше. В ответ слезы, скандал, выяснение отношений. Разве женщину переубедишь? Я о семье забочусь, работаю не покладая рук, видишь, дослужился до... И вдруг холодный надменный взгляд и убийственные слова:

– Это ты дослужился? Ты бы до конца своих дней бегал на посылках у Хаммерфильда, если бы я не выпросила для тебя вице-губернаторство, обслуживая Его Величество за "шведским столом"!

"Шведский стол"! В придворных кругах шептались о королевских забавах. Швеция слишком маленькая страна, чтоб хранить тайны. Более того, дамы рвались наперегонки к "шведскому столу", в укромный охотничий домик Карла Четырнадцатого. Злые языки, не стесняясь, сообщали, каким образом предприимчивые красотки добывают королевскую благосклонность своим рогатым супругам.

И вот выяснилось: главная фаворитка - жена барона Раппа, гордая, нежная, неприступная Диса. Воистину мужья узнают последними.

...Удачливых соперников вызывали на дуэль. Но не бывает дуэлей с королем, королевским расположением принято гордиться. Графа Ферзена толпа растерзала на дворцовой площади, заподозрив его в убийстве наследного принца. Теперь граф Ферзен - легенда страны, ибо шведы узнали, что он был любовником французской королевы Марии Антуанетты. Любовником, а не обслуживал ее за "шведским столом"! Все так, но войны в Европе кончились, время тридцатилетних генералов миновало, должностей мало, а сколько кругом жадных ртов? Чтобы проявить себя, надо прорваться наверх, но Хаммерфильда обойдешь только королевским указом. Король гасконский мужлан, а Диса позволяла ему то, на что барон даже намекать не осмеливался. Кинжал! Месть за опозоренное имя. И сразу заколоться самому, чтобы избежать публичной казни. "Дорогой мой, не натвори глупостей, - сказала Диса. Мы уедем в Норвегию, и все забудется". Уедем в Норвегию! Значит, она все-таки его любит... А если король ее не отпустит? Как воспротивиться высочайшей воле?

От этих мыслей у барона кружилась голова. Невероятным усилием он удерживал на своем лице маску исполнительного чиновника. Чиновника? Да. Но не льстивого придворного, готового на все и позволяющего жене позволять... Часы пробили четверть. Где же хваленая королевская вежливость?

Когда он вошел в кабинет, король в военном мундире без погон стоял у окна, повернувшись к барону спиной. Удобный момент подкрасться и выхватить кинжал. Барон замер у дверей. Текли мгновения, превращаясь в минуты. Король что-то рассматривал на площади. Наконец король отклеился от окна и очень мрачно взглянул на барона:

– Докладывайте!

Разумеется. Конечно. Существовал порядок: вызванные из провинций чиновники докладывали королю о положении на местах.

Барон, подойдя к столу, докладывал. На столе, поверх других бумаг, лежала папка с надписью: "Досье барона Раппа". Французское нововведение, нынче на всех составлялись досье, барон тоже составлял на своих подчиненных... Король кружил по кабинету, иногда присаживаясь на свое кресло, напротив барона. Мрачно слушал. И чудилось барону, что король не сводит глаз с его пояса, словно видит под кителем кинжал. Один раз поправил барона:

– Вашему департаменту выделено не сто двадцать тысяч крон, а сто двадцать пять тысяч.

"Каждую мелочь он помнит", - подивился барон и продолжал.

Король опять его прервал.

– Сто двадцать пять тысяч крон не мелочь.

"Да он читает мои мысли", - подумал барон.

"Читаю", - светилось в глазах короля.

Барон замешкался, его речь потеряла плавный ход. Раз король все знает...

– Достаточно, - сказал король, - остальное мне известно. Король откинулся на спинку кресла и хмуро уставился на досье. Открыл папку. Захлопнул.

– Расскажите мне о Хаммерфильде. Он ладит с депутатами стортинга?

"Не натвори глупостей", - вспомнил барон слова Дисы и внутренне мобилизовался. Доклад о Хаммерфильде был им отрепетирован заранее.

– Граф Хаммерфильд строгий, сведущий начальник, с ним приятно работать, но...

И снова длинная рулада комплиментов, с вкрапленными, как бы случайно, ядовитыми "но". Интуиция чиновника подсказывала барону Раппу, что король еще не принял решения, может, поэтому и был таким мрачным, и все теперь зависит от искусства барона запускать свои отравленные стрелы. Не переборщить! Образцовый чиновник обязан трепетно любить начальство, каким бы оно ни было.